— Кажется, наши подозрения необоснованны, — облегчённо вздохнул Петруччо, — Они вовсе не Лана, Тана, и Бана, жалкие беглые рабыни, а Леди Ровэна, Телиция и Бина из Псевдополиса.

Чино и Лекчио недоверчиво посмотрели друг на друга, а потом Чино осторожно заметил:

— Если, конечно, они не лгут.

— Верно! — глубокомысленно протянул Петруччо, яростно крутя усы.

— Верните нам, наши деньги! — в который раз потребовала Ровэна.

— Давайте, исследуем этот вопрос, — предложил Чино.

— А как мы это сделаем? — поинтересовался турианец.

— Отдайте нам наши деньги, — крикнула Ровэна.

— А ну-ка тихо, самка, — прикрикнул на неё Чино.

— Самка? — пораженно уставилась на него она.

— Да, именно самка, — отмахнулся он.

— Что Ты предлагаешь? — уточнил Петруччо.

— Проверки, — рассудительно сказал Чино.

— Что Ты имеешь в виду? — встревожился Петруччо.

— Снимите свой капюшон, и уберите вуаль, — велел Чино Ровэне.

— Мой капюшон! Мою вуаль! — воскликнула она.

— Да, — кивнул Чино.

— Никогда! — ответила Ровэна.

Чино вперился в неё мрачным взглядом.

— Но зачем? — спросила она.

— Мы хотим определить, свободная Вы женщина или рабыня, — пояснил он.

— Рабыня! — оскорблено заверещала женщина. — Да я потребую, чтобы Ты ответил за свою клевету по закону!

— Хотите, чтобы сделали это за Вас? — многозначительно спросил Чино.

— Нет! — взвизгнула она.

— Тогда, подчиняйтесь, — посоветовал Чино.

— Подчиниться! — возмутилась Ровэна.

— Да, — кивнул Чино, — и побыстрее.

— Это — произвол! — закричала женщина. — Это — немыслимое оскорбление! Я подам судьям жалобу на Вас за это!

Чино сделало быстрый шаг к ней, но она торопливо отскочила, вцепившись свои капюшон и вуаль.

— Мы всего лишь быстро посмотрим, свободная вы женщина или рабыня, — начал уговаривать он.

— Как Вы смеете даже предполагать такое! — крикнула Ровэна. — Вы — слин, клеветник!

Но испуганная его решительным видом, она всё же подчинилась, быстро удалив свои капюшон и вуаль.

— Вот! — торжествующе закричал Чино.

— Ага! — обрадовался Лекчио.

— Это — лицо рабыни, если я, хоть что-то понимаю в этой жизни! — заявил Чино.

— Точняк! — поддержал его Лекчио.

— Нет! — закричала Ровэна, но, что и говорить, она опустила голову, изо всех сил сдерживая смех.

А вот мужчины в зале, от хохота удержаться не смогли, а заодно и дали подлинную оценку её красоте своими аплодисментами. Она не поднимала голову ещё мгновение, с благодарностью греясь в этом восхищении. Слишком, очевидным для всех была то, что красива, достаточно красива, невероятно красива, чтобы быть кем-то ещё кроме как рабыней. Затем она всё-таки подняла голову, отчаянно пытаясь снова войти в роль.

— Нет! Нет! — продолжила она, всё ещё давясь смехом.

— Пожалуй, да! — выкрикнул мужчина в зале.

— Да, Господин, — прошептала Ровэна одними губами. — Спасибо, Господин.

Её губы мимолётно приняли форму поцелуя. Готов поспорить, что знаю, кто именно воспользуется её услугами по окончании спектакля.

— Вы тоже! — велел Чино Леди Телиции и, посмотрев на Бину, добавил: — И Вы, маленькая самка не отставайте.

Через мгновение обе девушки уже стояли с откинутыми капюшонами и вуалями.

— Вот! — триумфально ткнул в них пальцем Чино. — И, у этих тоже, лица рабынь!

Его заявление было встречено одобрительными криками зрителей. Что и говорить, все уже давно хотели посмотреть на артисток, и были, конечно, рады, что до этого, наконец, дошло.

— Нет! — закричала Леди Телиция.

— Нет! — вторила ей Бина.

Тут уже мужчины в зале покатились по полу от хохота.

— Вы видите, — показал Чино Петруччо, — у них у всех лица рабынь.

— Ясное дело, — согласился тот.

Девушки, конечно, запротестовали, добавив веселья в зале.

— Теперь осталось только удостовериться, что у них тела рабынь, — предложил Чино.

— Непременно, — поддержал его Петруччо, нетерпеливо покручивая усы.

— Нет! — хором закричали девушки.

— Раздевайтесь, — отрывисто скомандовал Чино, — сейчас же, и догола!

— Нет! — попробовали было протестовать девушки, но, после угрожающего жеста Чино, поднявшего открытую ладонь правой руки, подразумевая, что малейшее промедление может быть вознаграждено кандалами, или чем-нибудь похуже, как если они могли бы быть простыми рабынями, они поспешили подчиниться.