Игровой стол принесли и установили прямо около кольца. На столе появилась доска и мешок с фигурами. Бина смотрела вниз на всё это, имея весьма смутное представление даже о правилах предстоящей игры. Несколько раз прежде, когда она ещё была надменной и жестокой, до того как она должным образом начала изучить своё рабство, игрок был готов научить её премудростям Каиссы, но после того, как девушка оказалась в его распоряжении, его отношение к ней значительно изменилось. Игрока больше не интересовали попытки понравиться ей. С того момента попытки доставить удовольствие ему, причём сделав это превосходно, уже стали её повседневной обязанностью. Их взаимоотношения изменились в корне. Отныне они перешли в плоскость отношений рабовладельца и его собственности. К тому же выяснилось, что у Бины совершенно не было ни способностей, ни интеллекта, ни терпения, столь необходимых для Каиссы. Зато её способности, причём, как выяснилось, весьма значительные, лежали в области, самой естественной для рабыни — в области различных проявлений её чувственности. Она оказалась чрезвычайно одаренной женщиной во всём, что касалось сексуальности и любви. Игрок доказал ей, что ошейник оказался на её горле совсем не случайно. Впрочем, возможно всё дело в том, что «монстр» и не пытался научить ей Каиссе, и сделать из неё настоящего игрока, осознавая, что этот род занятий ей совершенно не подходит, хотя бы, потому что понимал, что потратив годы она в лучшем случае сможет достичь уровня весьма посредственного игрока. Вместо этого он все свои силы положил на то, чтобы заставить её стать тем, чем она в конечном итоге сама хотела бы стать — просто изумительной женщиной. В любом случае, независимо от того, что могло бы быть причиной, а что следствием в данном вопросе, но бедной Бине всё равно никто не позволит даже прикоснуться к фигурам Каиссы. Ведь она была рабыней, в чьих обращённых на доску глазах вместо понимания, застыло страдание. На этом, в общем-то, её участие в игре и заканчивалось.

То, что её привязали к кольцу подле доски, конечно, было не случайно. Многие находят достаточно забавным, чтобы размещать рабыню именно таким образом. Рабыня знакомая с Каиссой, возможно ещё в бытность свою свободной женщиной изучившая правила игры, таким образом, будет со страхом наблюдать за комбинациями, которые рано или поздно должны определить её судьбу. Даже такая рабыня как Бина, почти ничего не понимающая в том, что происходит на доске, будет трястись от ужаса, часто даже не будучи уверена, кто именно побеждает. Даже она сможет ощутить возбуждение от удачного развития атаки и отчаяние при виде как снимают с доски побитую фигуру. Конечно, в обоих случаях, реакция привязанных таким образом рабынь, выставлена на потеху толпе. Однако, главной причиной для того, чтобы привязать рабыню именно здесь, несомненно, является то, что ставка игры и её значимость, могли быть должным образом рассмотрены и оценены.

Игрок в маске и Теменидес с Коса, приблизились к столу.

— Ты ещё можешь отдать мне женщину, и покинуть этот зал живым, — намекнул Теменидес.

— Теменидес необычайно щедр, — заметил игрок.

Довольный Косианец кивнул, и приказал одному из своих людей:

— Отвязывай женщину, и тащи её к моему месту за столом.

— Кажется, я не сказал, что отказался от игры, — заметил игрок.

— То есть как? — запнулся пораженный Теменидес.

— Пусть расставят фигуры по местам, — предложил игрок.

— Ты — дурак, — буркнул Теменидес. — И Ты дорого заплатишь за свою глупость!

Наконец все фигуры, за исключением Домашних Камней, выстроились на доске. Они представляли собой высокие, тяжёлые, искусно вырезанные из дерева статуэтки, раскрашенные в два цвета. Два Домашних Камня остались лежать рядом, им предстояло появиться на доске не раньше второго хода, но не позже десятого.

— Кому достанется первый ход? — поинтересовался игрок.

— Ты можешь ходить первым, — милостиво предложил Теменидес.

— Нет, — вдруг вмешался Белнар — Убар Брундизиума.

— Ну же, Убар, — усмехнулся Теменидес. — Позвольте этому дураку протянуть на пару тройку ходов дольше, если, конечно, он сможет.

— Игрок, прибывший с Коса, является нашим гостем, — объявил Белнар. — и по сему он начнёт первым.

— Можно предоставить право выбора Копейщикам, — предложил кто-то.

— Разумно, — поддержал его другой.

Существует много способов, которыми это может быть сделано. Если фигуры достаточно маленькие, то один из игроков зажимает в кулаках красного и жёлтого Копейщиков. Его сопернику остаётся лишь выбрать руку, и если он назовёт ту, в которой спрятана жёлтая фигура, то он ходит первым. Если же ему достанется красный Копейщик, то его черёд второй. По аналогии с земными шахматами, жёлтые всегда ходят первыми, а красные — вторыми. В другом распространенном способе жеребьёвки, особенно если фигуры достаточно велики, их накрывают лоскутом ткани, прячут под доской, или заворачивают их в непрозрачные одежды.

— Давайте я спрячу фигуры, — добровольно вызвался Бутс Бит-тарск.

— Нет, — отверг его предложение игрок.

— Их буду держать я, — объявил Белнар.

— Убар, — попытался было запротестовать Теменидес.

Но Белнар, не обращая на него внимания, снял с доски двух жёлтых копейщиков. У многих в зале открылись рты от удивления. Стоявшая на носочках Бина, в отчаянии застонала. Даже она поняла, что её хозяину было категорически отказано в привилегии первого хода, а вместе с ним и в его весе и влиянии на характер игры.

— Выбирай, — приказал Белнар Теменидесу.

Но тот лишь пожал плечами.

— Выбирай, — уже строже велел Убар, и Теменидес, сердито ткнул пальцем в правую руку Белнара.

Тот, с кривой усмешкой, поднял правую руку, демонстрируя всем жёлтого Копейщика, и вернул обе фигуры на доску.

— Мои поздравления, Вы выиграли жребий, — заметил игрок.

— Я был готов оказать Тебе милосердие, хотя бы для того, чтобы защитить мою честь, — зло бросил Теменидес. — Но теперь я уничтожу Тебя, быстро и жестоко.

— В таком случае я с Вами торопиться не буду, — ответил игрок.

— Высокомерный слин! — прошипел Теменидес. — Ты лучше вспомни мои условия и намерения!

— Я их не забыл, — кивнул игрок в маске.

— Этот фигляр начинает меня утомлять, — заметил Белнар. — А пусть-ка пока приготовят котёл, подходящий по размеру для человека и наполнят его тарларионовым маслом.

— Слушаюсь, Убар, — гаркнул гвардеец, поворачиваясь к выходу.

— И крепкую верёвку для шеи, — сказал Белнар.