— Ара?! — выкрикнул ошеломлённый Теменидес.

— Ара! — раздались тут и там удивлённый крики.

— Возможно, Вы даже слышали обо мне, — заметил игрок.

— Кто Вы? — испуганно прошептал Теменидес.

Игрок потянулся к маске и снял её, но его лицо всё ещё оставалось в тени тёмного капюшона. Потом, он резким движением сбросил его за спину. Задрожавшая Бина непроизвольно зажмурилась, но услышав многочисленные крики удивления как свободных мужчин, так присутствовавших здесь рабынь прокатившиеся по залу, открыла глаза. Девушка вскрикнула, от неожиданности и удивления. Лицо игрока больше не было скрыто под непрозрачным капюшоном. Он величественно осмотрел зал. Не было ни малейших следов ожогов или иных ран. Не было на нём ни единой отметины. Это было чистое, гордое лицо, и одновременно строгое, и выразительное. А ещё на по-мужски красивом лице игрока невозможно было не заметить печать интеллекта и силы воли.

— Я — Скормус из Ара, — представился он.

— Скормуса из Ара больше нет! — закричал Теменидес.

— Он вернулся, — поправил его игрок.

— Я не смогу играть против этого мужчины, — воскликнул Теменидес. — Он — один из самых блестящих игроков на всём Горе!

— Но игра уже началась, — напомнил ему Скормус.

— Господин! — вдруг, не выдержав, закричала Бина. — Господин! Я люблю Вас, Господин!

— За то, что Ты заговорила без моего разрешения, — сказал Скормус из Ара своей рабыне, — утром Ты будешь умолять меня о десяти плетях. Если этот вопрос вдруг выскочит из твоей глупой головы, Ты получишь пятьдесят.

— Да, Господин, — радостно ответила Бина.

— Также, если Ты осмелишься заговорить ещё раз, прежде чем окончится игра, Тебе перережут горло, — предупредил её Скормус из Ара.

Она во все глаза смотрела на него, и я не смог бы сказать, чего в них было больше, ужаса, или любви.

— Проследите, — кивнул Скормус одному из мужчин.

— Да, Игрок, — уважительно сказал тот, и, вынув нож, подошёл и встал за спиной у Бины.

Взяв девушку за волосы, он слегка оттянул её голову и, немного приподняв ошейник остриём ножа, чуть-чуть прижал клинок к горлу прямо под нижней кромкой стальной полосы, дав рабыне ощутить холод и остроту лезвия. Почувствовав, что Бина задрожала, мужчина убрал нож от её горла, и спрятал его обратно в ножны, но так и остался стоять у неё за спиной. Бина затихла, стараясь даже дышать тише. Теперь у неё не оставалось выбора, она знала, что стоит ей открыть рот до конца поединка, мужчина за её спиной воспользуется ножом без капли сомнений.

— Итак, первый ход остался за Вами, — сказал Скормус Теменидесу. — Значит, последний я оставляю за собой.

Теменидес отчаянно посмотрел на Белнара, словно ища его защиты.

— Я не смогу играть с таким игроком как он, — признал он.

— Играй, — бросил Белнар.

— Убар! — воскликнул Теменидес.

— Это будет забавно, — сказал Белнар.

— Пожалуйста, Убар, — пробормотал Теменидес.

В этот момент, двери зала распахнулись, и несколько мужчин на длинных шестах внесли огромный котёл, наполненный тарларионовым жиром, и установили его у дальней стены зала на большой плоской железной плите с загнутыми краями. Дрова, сложенные на плите тут же разожгли.

— Убар! — запротестовал было Теменидес.

— Играй, — приказал Белнар.

Я же спокойно встал и неторопливым шагом направился прочь из зала. У меня было одно дельце в другом месте. И времени у меня теперь было предостаточно. Скормус обещал не спешить с Теменидесом.

В тусклом свете трёх гореанских лун, утопая по щиколотку в песке, я пересекал яму травли расположенную в тюремном дворе.

— Стой, кто идет!? — послышался грозный окрик.

— Я не нашёл Тебя в зале, — сказал я. — Вот и подумал, что смогу найти Тебя здесь.

— Ты кто? — крикнул он. — А ну стоять! Не приближаться!

Я позволил скрывавшей моё оружие одежде соскользнуть на песок, обнажая клинок, пока ещё спрятанный в ножнах.

— Ты что, не помнишь меня? — спокойным голосом поинтересовался я.

— Выйди из тени, — приказал он, делая шаг назад. — И скажи пароль?

— Сталь, — сказал я, и он отступил ещё на шаг.

Мой меч с характерным звуком выскочил из ножен.

Мужчина отступил ещё дальше.

— Ты на самом деле думаешь, что сможешь добежать сигнального рельса прежде, чем я Тебя настигну? — спросил я, и услышал столь же узнаваемое шипение с его стороны.

Его собственная сталь покинула ножны, и я не спеша вышел из тени в центр покрытой песком арены.

— Ты! — поражённо крикнул он.

— Да, — сказал я.

Прямой укол клинком. Звон стали. Быстрый обмен ударами. Он оказался весьма опытным бойцом, вот только он упал, запнувшись за цепи, которыми прежде приковывали монстра к столбу травли. Я разрешал ему подняться на ноги, но больше не оставил ни одного шанса. Когда он затих на песке, я наклонился и снял ключи с его пояса.

К тому моменту, как я вернулся в зал, игра уже вошла в эндшпиль. Судя по всему и тарларионовый жир в котле стоящем в углу, приблизился к точке кипения. Пробраться к доске оказалось не так-то просто.

— Да, такую игру мне довелось увидеть впервые, — восхищённо произнёс один из мужчин сгрудившихся вокруг стола.

— Точно! Это даже не просто полное поражение, — поддержал его второй, — это глубочайшее оскорбление.

— Да он фактически раздел Теменидеса, фигуру за фигурой, — заметил третий. — Теперь у косианца остался только Домашний Камень, да и тот в полном окружении вражеских фигур.