— Не думаю, — пораженно ответил я, — по крайней мере, не очень часто.

— И что интересно, я не нашёл упоминаний о нём ни в одном тексте, ни у Аламаниуса, ни у Тан Сарто, ни у Полимачуса.

— Если это и в самом деле так, то его необходимо внести в списки, — заметил Петруччо, — он будет под номером сто семьдесят четыре. Хотя сам я и не очень силен на теории, но Андроникусом я очень горжусь.

— Как и все мы, — добавил я.

— Театр это не просто некая практическая дисциплина, — заявил Андроникус. — Он начинается с теории.

— Я в этом не сомневаюсь, — улыбнулся я. — Как дела Петруччо?

— Пусть они начинают складывать большой костёр, — простонал Петруччо.

Я осторожно приподнял его повязки и осмотрел его рану.

— И пусть в нём будет сотня брёвен! — добавил Петруччо. — Нет, тысяча!

— Рана, конечно, выглядит скверно, — признал я, принимаясь менять бинты, — но, на самом деле ничего серьёзного нет.

— Правда? — уточнил Петруччо.

— Конечно, — кивнул я.

— И я выживу? — опасливо спросил он.

— Само собой, — успокоил его я.

— Хм, я признаться тоже на это рассчитывал, — заметил Петруччо.

— Я в этом уверен, — улыбнулся я.

— Ты просто обязан жить, мой дорогой друг, — пробасил Андроникус.

— Превосходно, — обрадовался, убеждённый нами Петруччо.

— К тому же брёвна нынче очень дороги, — задумчиво проговорил подошедший Лекчио.

— А где Петруччо умудрился заработать этот ушиб? — поинтересовался я. — Он, что, поскользнулся на лестнице твоего фургона?

— Нет, — усмехнулся Андроникус. — Он получил неожиданный удар сзади.

— И какой трусливый слин нанёс такой подлый удар? — сердито спросил я.

— Ну, хорошо, — пробасил Андроникус, — если Ты так хочешь это знать, то это был я.

— Ты? — от удивления я, кажется, раскрыл рот.

— Да, я, — заявил он. — Он собирался снова сбежать в Брундизиум, чтобы ещё раз спасти Тебя.

— Хороший удар, — прокомментировал я.

— Спасибо, — поблагодарил он.

— А как прошёл твой побег из города? — полюбопытствовал Лекчио.

— Просто превосходно, — заверил я его.

— Замечательно, — кивнул Лекчио.

— Вот только, — продолжил я, — мне даже в голову не приходило, что спуск по противотарновой проволоке с помощью такого колеса, окажется столь быстрым. Я здорово ударился о стену здания.

— Подозреваю, что самой трудной частью твоего путешествия, — заметил Лекчио, — были места, где проволока, была натянута между более низкими крышами и стенами, и где Ты не смог передвигаться просто за счёт силы тяжести и блока.

— Бывало и такое, — признал я.

— К счастью, — сказал Лекчио, — это был вопрос каких-то ста футов или около того.

— Проще некуда, — заявил я.

— А Тебя кто-нибудь видел? — поинтересовался Лекчио.

— Мне показалось, что я слышал, как кто-то кричал внизу, — признался я.

— Полагаю, Тебе удалось побороть искушение, и не сделать для них сальто назад? — спросил Лекчио.

— Можешь не сомневаться, — успокоил я его.

— Это очень разумно с твоей стороны, — заметил он.

— Я тоже так думаю. Но если говорить честно, падал я семь раз, — признался я. — К счастью, все разы, мне удалось ухватиться за проволоку. На последнем этапе, я заканчивал своё воздушное путешествие, перебирая руками.

— Пожалуй, Ты ещё не готов делать такие вещи профессионально, — сказал Лекчио.

— Это точно, — вынужден был признать я.

Честно говоря, мне очень повезло, что в этот раз я не сломал себе шею. Спуск со стены, когда я, наконец, добрался до неё и вовсе был прост. Я накинул петлю, завязанную на проволоке, на выступ парапета и, защищённый кожаными перчатками, спустился на землю с высоты порядка шестидесяти футов.

— А Ты слышал, что произошло с Теменидесом, и его людьми? — поинтересовался Бутс.

— Нет, — ответил я.

— Их трупы нашли в городе. Всем перерезали горло, — поведал он. — Очевидно, ответственность за их убийство решили возложить на нас, по крайней мере, именно такие слухи начали распространять преднамеренно. Но тут им не повезло, нашлись люди, скорее всего не посвященные в заговор, что очистили наше имя, заметив, что в запись о нашем отъезде в бумагах сделана в тот ан, когда Теменидес и его компания были ещё живы. Мы узнали это от Андроникуса. Он услышал такие сплетни, когда возвращался из города вместе с Чино, Лекчио и Петруччом в качестве его воображаемого пленника.