– Это ты такая самостоятельная?

– А почему бы и нет? Мне уже скоро двадцать лет и я могу собою сама распоряжаться. Вы же не будете меня душить, или кожу сдирать. Зачем вам это? В живом виде, натуральная, я гораздо интереснее.

– Ну, красавица, у тебя ж и мысли! Аж в пот бросает! Тогда, давай, так сделаем: заедем в одно место, там ты посидишь одна в машине минут двадцать. А потом поедем в ресторан и покутим, сколько пожелаешь. Договорились?

– Договорились, - ответила Валькирия и поцеловала Михася в щёку.

Расшифровывать такой поцелуй не надо и поэтому Михась, изменив своё решение, предложил новый вариант:

– А что мы будем шляться по ресторанам? Поедем лучше прямо ко мне домой. Только кое-чем затоваримся по пути.

– Так это ещё лучше!

С этого момента жизнь Валькирии пошла, как по сценарию, ею написанному. Себе она отвела роль суперлюбовницы, это естественно, и справлялась с ней превосходно.

Конец первой части

Часть 2.

Всего за неполный год Валькирия побывала в Гонконге, и на Кипре, и даже в негостеприимной, равнодушной Швейцарии. Правда, ради такой жизни пришлось принести жертву - взять в техникуме академический отпуск на год.

Чаще Мищенко бывал в Доминикане, где он имел собственную небольшую, не бросающуюся в глаза, виллу. На ней он проводил положенный отпуск, а остальное время на вилле проживали его родственники, сменяя друг друга, и потому она никогда не оставалась бесхозной. Он также заглядывал сюда на день-другой, когда по служебным делам оказывался в трёх-четырёх часах полёта от Доминиканы.

В очередной отпуск Михась привёз Валькирию на свою виллу. Познакомил с русскоязычными соседями: Борисом и Пенелопой Шоцикас, перебравшимися сюда из России лет пятнадцать назад. Приветливые и недокучливые, они понравились Валькирии и обоюдный дружественный контакт был сразу установлен.

Ежедневно она уделяла по несколько минут общению с родителями и подружками, делилась своими впечатлениями от увиденного в очередной экскурсии по достопримечательным и историческим местам страны. Особенно всех впечатлило сообщение о том, что здесь похоронен знаменитый Христофор Колумб и Валькирия видела саркофаг с его телом.

Валькирия вела себя исключительно аккуратно, не давая любовнику и толики повода к недоверию. Однако её "коварная" женственность срывала тормоза у, сверхчувствительных к этой женской особенности, мужчин, и она не могла избежать пошлых комплиментов и страстных признаний в любви. Правда, её этим не удивишь, и она прекрасно знала с каким прицелом извергаются эти признаки мужской страсти. Оставлять без внимания мужскую лесть она не могла и потому каждому воздыхателю дарила свою обаятельную улыбку и - ничего больше. А разве улыбка не дарит надежду? "Какие же мужчины идиоты: не понимают, что женщинам не достаточно только секса. Они желают большего и достойны этого, вопреки обстоятельствам, препятствующим их осуществлению.

Однажды её желание "кроме секса" было испытано на прочность. Во время игры в гольф, а играл как раз Михась Мищенко, Валькирия находилась в секторе для зрителей и к ней "подкатил" жгучий брюнет, лет пятидесяти, в ослепительно белом костюме, розовой рубашке и сером галстуке, и в добавок ко всему этому шикарными, латиноамериканскими усами. Он сносно на русском похвалил её за увлечение сальсой и предложил помочь в овладении этим танцем более серьёзно.

Да, действительно, Валькирия, зная, что её танец живота не оставлял равнодушными зрителей, попробовала себя и в сальсе. Станцуй она этот танец у себя в городе, в клубе, то, возможно, имела бы определённый успех. Но здесь её старания не были оценены. Подкативший же к ней жгучий брюнет, завёл беседу о том, что если бы соединить пленительную фигуру Валькирии с мастерским исполнением сальсы, то она могла бы выступать и на карнавалах, о чём мечтает любая девушка. На что Валькирия ответила, что стоит ли убивать время на совершенствование в танце, если она здесь жилец временный. К тому же здесь уйма занимательных вещей кроме сальсы и ознакомление с ними тоже требует времени. Господин живо встрепенулся:

– Оставайся здесь. Я тебя женю на своём сыне. Выделю вам один отель и одну из табачных плантаций.

Валькирия засмеялась заливисто и искренне, хотя сомнение - уместен ли в этом случае смех - закралось в душу.

– Если ваши слова принять за шутку, то я - согласна.

– Какая шутка? Какая шутка? С деньгами не шутят! Они этого не любят и зло мстят за шутки!

– Но ведь вы меня совершенно не знаете и так сразу, как на блюдечке с голубой каёмочкой, преподносите и жениха, и деньги в виде отеля и плантации. С чего бы это? И почему вы именно на меня глаз положили?

– Трудно не положить на тебя глаз. Я уже три вечера наблюдаю за тобой, как ты пытаешься сальсу танцевать. Такая фигура, как у тебя, среди белых женщин редкость. Мне нравятся девушки из России: они - хозяйственные.

– Вон сколько здесь шикарных, похоже, свободных девушек, - указывала она, приставшему к ней, очередному воздыхателю.

– Эээ, ты не знаешь. Эти девушки здесь тусуются с 15 лет. Сейчас им за тридцать. у многих есть дети, но их надо растить. Вот они здесь и промышляют.