Я попыталась расстегнуть на спине застежку от лифчика, когда Корбин поднял руку.

— Подожди.

— Что? — Я осмотрела себя. Он решил, что увидел достаточно? Черт, это даже слегка обидно.

— Что это? На внутренней стороне твоего локтя? — Указал он, и я посмотрела вниз с нарастающим чувством страха. Там был укус Тейлор с прошлой ночи, все еще не заживший. Корбин мгновенно поднялся с кресла и внезапно оказался передо мной, и от мерцающих в его глазах огня стало действительно страшно.

— Я… я… — Я попыталась отойти от него, но он схватил меня за руку.

— Разве я не говорил, что тебе больше нельзя кормить Тейлор своей кровью?

— Успокойся! Это еще с прошлой ночи, когда Тейлор приходила ко мне домой, — запротестовала я.

Корбин, казалось, слегка расслабился.

— Хорошо. Но раньше ты сказала мне, что тебе не нужно лечение. Зачем ты солгала мне, Эддисон?

— Я тебе говорила, что шрамов больше нет, и это правда, — заметила я.

Он покачал головой.

— Ты скрыла это от меня. Почему?

Судя по тому, что я видела в его глазах, он не позволил бы мне отвертеться от ответа.

— Потому что те ощущения, что я испытала, когда ты… когда ты исцелил мои запястья, испугали меня, ясно? — сказала я, вспоминая, как мое тело отреагировало на его прикосновения, и чувствуя, как горячая кровь приливает к щекам. — Я не могла позволить тебе сделать это, прикоснуться губами к моей руке так высоко.

Глаза Корбина потемнели.

— Боюсь, скоро тебе придется привыкнуть к моим губам на твоём теле, дорогая. А пока ты заслужила еще одно наказание за то, что соврала мне.

— Что? Но я еще даже не закончила с первым!

— Действительно. — Он отпустил мою руку. — Продолжай, пожалуйста.

Дрожа от гнева и возмущения, я попыталась расстегнуть застежку бюстгальтера. Но почему-то этот чертов крючок не поддавался, или, возможно, мои руки дрожали слишком сильно. Во всяком случае, я никак не могла расстегнуть ее.

Корбин заметил мою проблему.

— Позволь мне.

Он протянул руки мне за спину, расстегнул замочек и медленно спустил лямки лифчика вниз по моим рукам. Молча встав на колени у моих ног, он дразняще медленно спустил мои трусики вниз до лодыжек, пока я не смогла переступить через них. После этого он просто сидел и рассматривал меня.

Мне хотелось быть смелой, гордой, жесткой, безразличной к тому, что он обо мне подумает, но годы проблем с внешним видом не давали мне покоя. Я прикрыла одной рукой грудь, а другой аккуратно подстриженную полоску золотисто-красных кудряшек между моих бедер.

— Ну вот, я голая. Теперь ты доволен? — спросила я, чувствуя, как мои щеки становятся такими же красными, как волосы.

— Еще нет. Убери руки, Эддисон. Дай мне посмотреть на тебя.

— Я не хочу, — упрямо сказала я. Перенести это наказание оказалось труднее, чем я себе представляла. — Я… я стесняюсь.

— Я вижу. — Его голос был удивительно нежным. — Тем не менее, хочу увидеть тебя. — Он молча ожидал, продолжая наблюдать за мной. Через некоторое время я поняла — надежды на то, что ему надоест, или он поменяет свое решение, не было, в его распоряжении буквально все время в мире. Он мог сидеть и рассматривать меня вечность, до тех пор, пока я не сдамся.

Лучше покончить с этим сразу — как сорвать повязку. Стиснув зубы, я опустила руки по бокам и зажмурилась. Корбин, возможно, и хочет посмотреть на мое обнаженное тело, но это не значит, что я должна наблюдать за тем, как он это делает. Наступила долгая, долгая тишина, и я смущалась все сильнее и сильнее.

— Сообщи, когда закончишь пялиться на меня, — наконец выдавила из себя я. — Если только мое второе наказание не состоит в том, чтобы голой стоять посреди комнаты всю ночь.

— Ты, конечно, очень привлекательна, но не думаю, что в этом есть необходимость. — Низкий голос Корбина прозвучал ближе. Я распахнула глаза и увидела, что он стоит очень близко ко мне, почти касаясь торсом моей обнаженной груди. — И твое второе наказание не начнется, пока я не исцелю тебя.

— Ты хочешь прямо сейчас… сделать это? — Я хотела сбежать из этой комнаты, хоть и знала, мне не прорваться через чертову дверь банковского хранилища. Одной только мысли о том, что он прикасается ко мне, о его горячих, влажных губах на моей коже, сейчас, когда я полностью обнажена, оказалось достаточно, и я запаниковала. Корбин увидит, какое влияние оказывает на меня. Увидит, как затвердеют мои соски, как складочки истекают влагой. И это будет абсолютно унизительно.

— Не расстраивайся так, Эддисон. Твоя рана болит, ты почувствуешь себя лучше, когда я закончу. — Корбин взял меня за руку и потянул к креслу. Он уселся сам и посадил меня к себе на колени. Под его хлопковой футболкой ощущалась жесткая грудь. Находясь так близко к нему, я почувствовала его насыщенный, мужской аромат, напоминавший мне почему-то океан.

«Интересно, он пользуется туалетной водой или это его естественный запах?»

Я не знала, и мне было все равно, я просто хотела оказаться подальше от него и от всей этой неловкой ситуации. Я неподвижно сидела на его коленях, как можно сильнее сжав бедра и отказываясь расслабляться.