Я покачала головой и что-то пробормотала себе под нос, надеюсь успокаивающее, прежде чем зачитала ей её права и вывела из дома. Определенно это не обычный случай в моей практике. Она по-настоящему раскаивалась и, появись такая возможность, изменила бы всё.

Боже, я знала, что она чувствует. Если бы смогла вернуться назад во времени и помешать Корбину использовать это проклятый кол. Но это невозможно. Не было никакого способа исцелить его от последствий, или обратить заклятие вспять…

Или есть?

Слова Синтии эхом звучали в моей голове.

«Исцеляет абсолютно от всех недугов: физических, умственных и эмоциональных — если отдается во имя любви».

Разве Корбин не говорил мне тоже самое, когда объяснял, что значить заплатить кровавый долг? Так что возможно… но нет, конечно, нет. Кроме… что если…

Когда я наконец усадила вампиршу на заднее сиденье машины, в моей голове по-тихоньку начал формироваться план. Ужасный, отчаянный, безумный план. На который бы не решился ни один здравомыслящий человек, особенно после той резни, что я увидела сегодня вечером.

План, который, возможно, моя единственная надежда.

Уже почти рассвело, когда я закончила оформлять Синтию Торез, заехала домой и вернулась в «Под Клыком». Впрочем, я не переживала. Даже древние вампиры — те, кто могли выходить на солнце на несколько минут и не обжигаться, кто почти не нуждался в дневном сне — на рассвете испытывали слабость.

Я рассчитывала на момент этой слабости, ну и на несколько вещей, которые спрятала в маленькой черной сумочке, висящей на моем плече. Возможно, моя задумка безумна, самоубийственна, опасна, но и подготовилась я очень тщательно. Если это, конечно, имеет значение. Ладно, признаю, вряд ли. И тем не менее у меня был план, и я его придерживалась.

Как я надеялась.

Клуб уже оказался закрыт, но я стучала в дверь до тех пор, пока один из человеческих барменов не открыл. К моему удивлению, это оказалась Бэмби, девушка, с которой я беседовала во время последней инспекции «Под Клыком».

— Мы закрыты. Чего тебе надо? — грубо спросила она.

— Войти, — ответила я, смотря на неё в упор и вспоминая, насколько сильно ей не понравилась вовремя нашей милой беседы.

С той поры, казалось, прошло тысячу лет, а на самом деле всего лишь две недели. Боже, неужели так мало? Как я от ненависти к Корбину дошла до того, что желаю сделать ради него то, что задумала? Я рехнулась?

«Нет, просто влюбилась», — прошептал голосок в моей голове. Я услышала его и знала, что это правда.

Голос разума ответил совершенно другое — он вопил, что я сошла с ума.

Что я лишилась разума и вскоре потеряю жизнь из-за придуманного мной идиотского плана.

Пока я не увидела раздраженное лицо и пухлые губки Бемби в дверях клуба Корбина, я не знала, какой из голосов мне послушать. Но в следующую минуту я уже протиснулась мимо неё и, несмотря на её протесты, перешагнула порог «Под Клыком» — решение было принято.

Назад дороги не было.

«Тебе не стоит в это ввязываться! — закричал второй голосок в голове. — Ты сошла с ума? Ты что не разглядела того места преступления? Голову несчастного парня оторвали от тела. А насколько я знаю, без головы жить невозможно. И пора бы уже ею воспользоваться. Ты сошла с ума, Эддисон. Ты…»

Глубоко вздохнув, я заставила голос в голове заткнуться. Достаточно страхов. Довольно сомнений. Никаких вопросов. Я… просто… сделаю…это… СЕЙЧАС!

Как раз в этот момент объявился Корбин.

— Бэмби, что происходит? Я же велел тебе закрыться на день. — Он хмуро посмотрел на барменшу, и та с почтением ему поклонилась.

— Простите, Мастер, но она оттолкнула меня в сторону. — Бэмби кивком указала на меня. — Я сказала ей, что мы закрыты, но она не послушала.

Нахмурившись, Корбин взглянул на меня:

— Что ты хочешь, Эддисон?

— Поговорить, — сказала я, стараясь улыбаться как ни в чем не бывало. — Просто поговорить.

Он выглядел ужасно, даже более уставшим, чем вчера. Я с беспокойством подумала о кровавых рунах на коле. Кровь на нем всё ещё оставалась красной или почернела? Проверить это не представлялось возможным, так как я оставила проклятую хреновину на крыльце Гвендолин Ляруж. Но может, она неправильно поняла значение рун? Возможно, Корбин ещё ближе к смерти, чем она думала?

— Просто поговорить, хм? — сказал он, повторяя мои же слова. — Тебе не приходило в голову, Эддисон, что нам нечего сказать друг другу?

— Извини, — прошептала я. — Я всего лишь пришла сказать, что сожалею, Корбин. Ты позволишь мне извиниться? Выслушаешь?

Он тяжело вздохнул:

— Я попробую. Но знай, у меня мало времени.

— Отлично. Мы можем где-нибудь уединиться? — Я многозначительно кивнула в сторону Бэмби, которая наблюдала за нами с широко раскрытыми глазами, развесив уши и впитывая наш разговор, как губка.