– Он сам мне рассказал, – Цинк облокотился о стол, не переставая смотреть ей в глаза, – у него не было выбора. Я просто спросил, а он просто ответил.

– И что же он тебе наговорил?

– Что вы весело провели время, а потом ты сбежала.

– И причину сказал? – Канна скрестила руки на груди. Его взгляд не то чтобы был непристойным, но становилось как-то очень не по себе.

– Причину я и сам знаю. Вернемся к ужину?

– Но ты ничего не потребовал объяснять. Почему? – не успокаивалась Канна.

– Потому что я и так всё понимаю, – терпеливо отвечал Цинк. Взгляд теперь всё время отводила она.

– Прости, – тихо сказала Канна.

– Ты не обязана. И ничего мне не должна.

– Да, но… – как всё это сложно! Ведь они действительно не встречались. Но она знала, что нравится Цинку, и ходила с ним на свидания, и у них даже ничего никогда не было. А ей нравился Силва. И они переспали в канун нового года. И она напрочь забыла тогда и о Цинке, и обо всём остальном. А потом снова вернулась в его надежные объятья. И как тут не просить, не умолять о прощении?

– Я не смотрел на тебя, потому что боялся увидеть в твоих глазах вынужденность действий, или сожаление. Или то, что ты собираешься уйти.

– Цинк, – Канна покачала головой, в глазах заблестели слезы, – я… Я не жалею ни о чем. И не уйду, – она подошла и мягко обняла его, – ты нужен мне.

– Давай вернемся к ужину.

– Перестань прятаться за ужин, – Канна чуть отстранилась, чтобы видеть его лицо, – я здесь, с тобой, и я счастлива от этого. И если ты думаешь, что я делаю это, чтобы забыть… кого-то. То ты ошибаешься. Скажи что-нибудь, – попросила Канна, силясь понять хоть что-то по выражению его лица.

– Ты – маленькая девочка для меня. Я каждый день виню себя за то, что позволил себе проявить слабость и позвал тебя тогда на свидание. Я должен был дать тебе шанс попробовать отношения с теми, кто тебе действительно нравится…

– Ты действительно мне нравишься! – перебила Канна.

– А вместо этого появился я и не оставил тебе выбора, – игнорируя девушку, продолжил Цинк, – и каждый день я просыпаюсь с мыслью о том, что должен тебя отпустить. Но потом, при виде тебя, решимость куда-то девается.

– Ох, ты дурак, – пробормотала Канна, – не надо отпускать меня. Я давно уже не девочка, и не маленькая. И спасибо, что ты позволил проявить себе слабость. Сама бы я ни за что не решилась, и не была бы сейчас так счастлива от того, что великий и могучий преподаватель географии готовит мне ужин, – по щекам Канна побежали слезы, она улыбнулась, – прости меня.

– Так значит ты здесь добровольно, а не под действием моей гнетущей ауры?

– Конечно под действием, – Канна усмехнулась, – но я бы не сказала, что она гнетущая, – девушка быстро забралась рукой под его футболку, – даже скорее наоборот, эта аура меня очень радует и заставляет постоянно искать с тобой контактов… мм, особого свойства, – она приподнялась на цыпочки и ласково поцеловала его в улыбающиеся губы.

– Ужин… – пробормотал Цинк.

– Придется великому повару проявить мастерство подогревания, – Канна быстро избавилась от халата и обвила его шею руками, притягивая к себе.

Барабанная дробь! Все поклонники пары Анна/Хао скандируют моё имя xD ахаха Хао долго мерил шагами собственную комнату. Нет, ну это просто немыслимо. Ведь ты так долго этого хотел, так добивался, а теперь, когда осталось протянуть руку и взять, тебя одолели сомнения. Можно заставить девушку лечь с тобой в постель, разными способами. Можно самому потерять голову и уступить, если тебя старательно соблазняют. Можно помочь кому-то наладить отношения, можно помочь и разладить… Можно притворяться романтиком, хулиганом, ботаником, актером, наглым, порочным, правильным, остроумным. Да каким угодно! На весь список неделя уйдет. Но вот столкнуться лицом к лицу с любовью – это нельзя. Позволить себе быть настоящим – это нельзя. Всю свою жизнь быть уверенным, смелым и вездесущим – можно, а вот сомневаться, опасаться и проявлять нерешительность – нельзя. И сейчас у тебя только два выхода: разрешить себе остаться собой, пойти к Анне и попытаться быть счастливым. Или разрешить себе быть таким, каким ты хочешь, пойти к Йо и сделать счастливым его. Хао резко остановился и вздохнул. Решено. И будь что будет.

– Опаздываешь, – Анна распахнула дверь, впуская его внутрь.

– Ага, – Хао протянул ей букет цветов.

– Спасибо, проходи, – кивнула Анна, – в гостиную. Я сейчас, – и поспешно удалилась на кухню, испытывая острое ощущение дежавю. Так уже было, во время Хэллоуина. Но тогда она хотела помириться с Йо, а сейчас наладить отношения с его братом. Анна трясущимися руками достала вазу и поставила под кран. Так, ладно, дыши ровней. Это Хао, всего лишь Хао, ты знаешь его столько лет! «Ну правда ты никогда еще не была с ним на романтическом ужине…» А ну заткнись, мерзкий голос! Надо выяснить всё, и жить дальше. Нельзя всё время засовывать эту тему в самый далекий уголок сознания и делать вид, что всё хорошо.

– О Духи… – Анна кинулась к вазе. Вода переливалась через край. Она отлила половину, и поставила цветы в воду. Глубоко вздохнула, прикрыв глаза, и пошла в гостиную, где был накрыт романтический ужин при свечах, с вином и десертом. Всё, как полагается.

– Как прошла неделя? – беззаботно спросила Анна.

– Чудесно, – отозвался Хао, – сама приготовила? – он кивнул на стол, изогнув бровь.

– Нет, не я, – ответила Анна, – ну, присаживайся.

– Я ждал тебя, будучи джентльменом, – вставил Хао, – но раз ты настаиваешь, – он плюхнулся на стул.