Тот не отказался. Протянул руку и взял несколько штучек. Понюхал их, нахмурился. К нему почти сразу же пристроился брюнет на своём коне и наглым образом забрал один кругляшек выпечки. Морик переложил сладость в другую руку и, вроде как, шутливо показал кулак «вору». Я печенье кусала, а эти двое сразу в рот закинули. Варвары.

— А оно и должно быть таким сладким? — уточнил Морик, вновь подъезжая к нам.

Задумалась. Это же печенье…

— Ну да, — кивнула я, надкусывая очередной кругляшек. — Его с чаем пьют.

У нас печенье распространилось давно, но вот популярность оно обрело не сразу. Всем казалось, что им просто втюхивают засохшее сладкое тесто. А потом распробовали и пошло-поехало.

— У тебя ещё много? — прямо задал он вопрос.

Меня просто убивает эта растительность. Щетина ещё ладно. Но усы и борода… Да, всё коротко и аккуратно подстрижено, но… не могу себя переступить и всё.

— Я не знаю, — пожала плечами и приподняла в руке бумагу со сладостью. — Вот это и всё.

Много это для них или мало? Ну, тут штук тридцать ещё лежит. Для меня этого много. А для них не знаю.

— Что это вы тут пробуете? — раздалось уже с другой стороны.

Это был русый парень, с которым я ночью «беседовала». Они нас обступили со всех сторон. Моя растерянность зашкалила. Я сидела и не знала, что сделать.

— Угощайтесь, — выдохнула я, протягивая конверт уже в другую сторону.

Парень подарил мне широкую улыбку и взял несколько штук. Другой мужчина шатен почти сразу же забрал у парня одну. Причём они не сопротивлялись. Забрал и забрал, словно так и должно быть. Я не жадная, но я бы хотя бы возмутилась. А эти… может, братья? Хотя, это хуже. Я бы Авдея убила, если бы он у меня сладости отбирал. Обиды на неделю было бы.

— Надо было у вас в городе его купить, — усмехнулся Морик, вновь «угощаясь» и передавая своему брюнетистому другу долю. — Оно мешками продаётся?

Печенье-то?! Мешками?! Это же… успокойся. Просто не принимай всё всерьёз!

— Нет, пачками или штучно, — чуть подёрнула я уголки губ в неком подобии улыбки, — но много есть нельзя, живот может заболеть.

Не жадничаю, просто по себе знаю. Объелась его так по началу, пару дней рвало.

— У нас не заболит, — раздалось с другой стороны, и несколько печенюшек исчезли из общей кучи. — Ладно, ты убери его на потом, а то мы сейчас всё сожрём.

Дважды просить не пришлось. Завернула жёсткую бумагу в несколько слоёв и спрятала на дне сумки. Надо было втихаря есть. И что значит «на потом»? То есть, они захотят его съесть потом?! Или он так обо мне заботится? Разумеется, первое, тут и думать нечего.

— Лорин, на, попробуй, — русый паренёк сунул последнюю чёрную сладкую «монетку» впередисидящему рабовладельцу.

А кто он? Купил человека, значит, владеет рабом. Раб. Фу, как звучит-то. А рабыня, как отдельный подвид куртизанок. Дёрнула головой, прогоняя страшные мысли.

Лорин колебался, но подаяние принял. Мне стало как-то неловко. Уверена, что из моих бы рук он не взял ничего. И так смотрит на меня, как на кусок грязи. Касаться его так и не хотелось.

Сделав из фляжки несколько глотков, подняла голову вверх. Небо. Для всех голубое. Вот бы оказаться далеко-далеко отсюда… и нежиться в кроватке, кушать пищу вилкой и ножом, пользоваться салфетками и ходить в нормальный туалет… Мечты.

Часа через три я устала. Боролась с желанием завалиться на здоровую спину Лорина и заснуть мёртвым сном. Я даже хотела не столько спать, сколько просто полежать. Верховая езда — это пытка! Кто же придумал-то эту пытку?!

Неожиданно для самой себя, заметила, что окружающая природа начинает меняться. Из леса мы выезжали к… горам! У меня чуть дух не захватило. Позабыв про Лорина, вытянула шею и слегка съехала в сторону, дабы поглазеть. Огромные, словно вырванные из земли куски камня каким-то великаном, эта красота простиралась впереди. Редко где росла зелень. Одно-два деревца и всё. Но горы… такие большие, величественные и непокорные приковывали мой восторженный взгляд. Никогда не видела ничего подобного! Читала множество раз, но воочию… ни разу. Серые, кое-где были бурые прожилки…, словно огромные замки неизвестных существ! Они росли на глазах по мере нашего приближения. Позабыв обо всех правилах, приоткрыла рот и подняла брови, пытаясь охватить картину целиком. О, я ошиблась! На вершинах и кое-каких уступах росли кривые, тонкие кустики. О, Богини, как же красиво! Необычно, слегка мрачно, но от этого ещё более восхитительно!

Первый восторг прошёл где-то через полчаса. Потом я закрыла рот, поскольку начала замечать ржущих мужиков, которые поглядывали в мою сторону. Действительно, очень смешно. Хотелось по-детски показать им язык, но… быстро вспомнила, кто я и с кем.

Наблюдала за всем сдержанно. Делала отчуждённый вид, а сама чуть ли ногти не грызла. Почему я такой красотищи раньше не видела?! Что мне мешало так же собраться в поход и… вспомнила, что я далеко не любимый ребёнок в семье. Авдей, наверное, всё это видел сотню раз. Что ни месяц, то охота на неделю. Конечно, они могли просто пить в ближайшем лесочке, но всё же… жалко, что я родилась женщиной. Развлекалась бы с девчонками, занималась бы любимыми делами, дралась, выпуская пар, не брилась бы — стала бы лекарем, а в бороде прятала бы травки всякие. Дурные мысли, но от нереальности они становились ещё более желанными.