«Мы захватили комнату! — каким-то злобным и торжествующим голосом пронеслись слова в голове. — Начало положено! Дальше больше!».

— Дана? — услышала я.

Я знала, что Лорин идёт за мной, но не была уверена, что он снова обратится ко мне. Обычно мы просто таращимся друг на друга и расходимся. Это у нас как привычка уже или своеобразная традиция.

— Да? — я обернулась.

Ликан засунул руки в карманы брюк и слегка нахмурился, при этом улыбнувшись. Неуверенность? Странно это видеть в исполнении жестокого засранца.

— Ты так и не открывала? — изогнув брови, он чуть смущённо кивнул в сторону камина.

Я проследила за его взглядом, и он тут же натолкнулся на мешок. О…

— Нет, — тут же честно ответила я.

Лорин дольше обычного смотрел мне в глаза, потом качнул головой и вновь взглянул на меня. Мягко. Это очень приятно. Говорить на равных, видеть, что твой собеседник… живой неописуемо. Он такой же, как ты. Ошибается и побеждает. Как все мы. Раньше я не ощущала этого равенства между нами. Был только идеально-непреступный Лорин, который всегда лидирует и высмеивает проигравших. Всё.

— Можно узнать почему?

Я его убью. В хорошем смысле этой фразы. «У этой фразы есть хороший смысл?» — сама у себя спросила я. Нет, я просто… восхищена. Он… Ну, убить его готова! Почему же… нельзя было так вести себя с самого начала?!

«Ты же знаешь, что если бы он проявил такую слабость, то кровь твоего папаши взыграла бы в тебе и ты задавила бы этого блондина». Это была правда. Я бы так и поступила бы. Мы были друг другу никто, и освободиться от общества незнакомого мужчины было приоритетным смыслом моей жизни! Я бы всё сделала, но… Случилось всё, как случилось. Я смогла смириться и понять, кто такой Лорин. Успела начать его бояться и люто зауважать. Мы пошли по… гадкому и худшему сценарию, но ни в одном из них я бы не видела этой зажатости и лёгкой стеснительности. Он просто… прекрасен. Вот такой, какой есть. Понимает, что натворил дел и теперь пытается всеми силами загладить вину. Как нормальный человек, дорожащий тем, кого обидел.

Вдруг вспомнила заживающий шрам на ключице. Какую-то власть мне подарил. Мог ничего не давать, просто отобрать у меня всё и жить, как раньше, но он отдал что-то взамен и теперь старается… подружиться и помочь мне. Оказалось, что циничный хладнокровный убийца является на самом деле нормальным, трепетным и нежным актёром, который выбрал для себя сложнейшую роль.

Кажется, я рада, что попала за кулисы.

— Потому, что это был твой мешок, — искренне кивнула я.

Тот кивнул и направился к камину. Но на какую-то секунду я заметила в его глазах облегчение. Может, там что-то ценное?

Но вот он подцепил мешок и вернулся ко мне.

— Я это для тебя принёс тогда, — протягивая мне вещицу, трепетно взглянул на меня мужчина.

Осторожно приняла мешок и принялась развязывать завязки. Увиденное заставило меня улыбнуться и досадливо прикрыть глаза. Там были нитки. Набор для вышивания, если быть точнее. На глаза в тот же миг слёзы навернулись. Он ещё тогда принёс их мне, зная, что я иногда занимаюсь подобными вещами… зная, что это дорого для меня.

— А я думала, там какие-то свитки скрученные или что-то в этом роде, и ты просто забыл про них, — преувеличенно радостно заговорила я.

Начала тереть лоб, чтобы скрыть, как я пальцами стряхиваю влагу с глаз. Это слишком хорошо для меня. Я не заслужила… Точнее я так думаю, но знаю, что это не так. Господи, как же всё сложно! Я была уверена в себе, потом Лорин растоптал меня и теперь мне вновь вернули часть моего достоинства, и я не верю в это и думаю, что не заслуживаю. Какой же он… урод. В смысле, старый Лорин. Я ведь так старалась, а он просто в грязь втаптывал все мои труды. Всегда. А когда начал наконец-то обращать внимание, то было уже поздно, поскольку я была уверена в своей никчёмности.

Если бы я прожила хоть год в обществе старого Лорина, то более, чем уверена, что когда он бы меня изнасиловал, то я бы приняла это как должное. Я даже не заметила, как начала превращаться в тряпку и нюню. Раньше я всех гоняла, шкодила везде, а теперь… Он топтал и топтал… Как же долго я буду подниматься.

— А я думал, что ты не взяла это от меня из личных убеждений, — усмехнулся ликан. — Мол, не хочешь ничего от меня брать и всё такое. — Наверное, я бы тогда и не взяла бы, — нервно улыбнулась я, прижимая мешок к себе. — Спасибо за… нитки. — Часто благодаришь, оленёнок.

Утреннее солнышко пекло мою правую пятку, но я упрямо или скорее лениво не собиралась её убирать. Это утро должно было стать чудесным, как и вчера, позавчера и много дней до этого. Две недели! У нас с Лорином дата! Две долгих и тяжёлых недели мы провели в мире! Просто… словно ничего плохо и не было. Я жила будто с другим… человеком. Лорин вёл себя очень и очень хорошо, будто ему… заплатили! Глупости, знаю, но мне так сложно в это поверить, что я готова согласиться с тем, что ликан продался. А потом он меня переубеждает и всё снова становится великолепно. Мы говорим и очень-очень много, я перестала трястись, как гусыня и кажется, что у нас что-то завязывается. Знаете, не только дружба. Он мне так нравится, что я боюсь собственных чувств. Правда. У нас же так плохо всё было, и я была уверена, что подобные мысли никогда в жизни не посетят мою голову, но вот я лежу на кровати в своей собственной комнате и мой сонный взгляд упал на мешок новой одежды, который я так и не разобрала со вчерашнего дня. Да, мы ходили вместе на рынок и покупали… мне вещи! Представляете?! Мы как обыкновенные живые существа бродил по рядам, присматривались к нарядам, я много чего перемерила, а Лорин… он был честен со мной. Я этого и хотела, но знаете…, привыкла, что он изменился, и думала, будто ликан будет потакать мне на рынке, мол, всё, что я выберу, ему понравится, но нет. Он говорил всё, что думал. Первое время я даже подумывала, что у него плохое настроение, но потом я сумела дать себе пару мысленных подзатыльников и трезво взглянуть на ситуацию. Чтобы он не говорил, но он мне не врал. Вчера я, кстати, узнала, что мне не идёт розовый и сиреневый, а также, что кроме длинных скромных платьев есть вполне удобные костюмы с брюками для женщин. Лорин указывал на огрехи в моём восприятии мира, и мы даже спорили с ним, но мирно и уважительно. Оказывается, так было можно. Необычно, да?