— Гай. Он… же уезжает и… наверное, он ей сказал. Богдана собралась с ним поехать.

Лорин ходил из стороны в сторону. Какая-то заминка и что-то грохнулось на пол. Я даже вибрацию почувствовала.

 — И ты позволила ему это сказать?! Почему не заткнула его? Почему допустила?! — взревел блондин.

 — Он… не при мне это говорил…

 — Ты… ты оставляла их наедине?

О, а вот и крайняя стадия. Остаётся только голову защищать, ибо Лорин никого не пощадит.

 — Я… я… я была на рынке, отсутствовала минут пятнадцать… Богдана спала в это время, я точно знаю, — начала бессвязно оправдываться девушка, — Гай бы никогда не посмел. Я по запаху бы всё поняла, он её только лечил. Лорин, всё так и было. Я тебе клянусь.

Увидела, как босые мужские ступни направились к столу. Он её сейчас придушит. Страх и какая-то неприязнь проснулась.

 — Ничего не было, — негромко выдала я.

Долгое время стояла тишина. Но меня больше волновало то, что босые ступни остановились. Он не пошёл к Мелинде. Я видела, как он наказывает Морика, не хочу видеть подобное снова.

 — Оставьте нас.

Тишину разрезал скрип стульев и быстрый удаляющийся топот. Спасла. Кто, интересно, теперь мне поможет?

 — Ты можешь встать, — раздался его усталый и негромкий голос, — Пол холодный.

Я чувствую.

 — Ты не будешь меня таскать? Есть смысл подниматься? — вздохнула я.

Теперь ступни направились ко мне. Это страшно, на самом деле. А вдруг ударит? Наступит? Пнёт?

Его пальцы коснулись моего предплечья. Вторая рука тоже оказалась на моём теле. Хочет поднять меня.

 — Не трогай, мне больно, — сразу же проговорила я.

Руки замерли. Я посмотрела на свою правую конечность. Болячки потрескались и выступила кровь. На запястьях наверняка следы останутся. Неужели я такая глупая, что все пытаются донести до меня свои мысли не словом, а делом?

Сама кое-как отжалась и поднялась. Сначала на коленки встала, потом сумела выпрямиться. Мешок из рук я не выпускала. Надежда свалить отсюда пока ещё теплилась.

Лорин стоял рядом. В его глаза не смотрела, старалась растереть пострадавшие места. Не ожидала, что Лорин меня обнимет. Крепко так, что я не смогла сразу же оттолкнуться от него. Пришлось терпеть, пришлось снова вдыхать его запах и снова сходить с ума.

 — Прости меня… — прошептал он, — Дана, пожалуйста.

Я просто отрицательно замотала головой. Он не за руку извинялся. Нет. За лицо. За моё синее лицо.

 — Ты всегда была права. Всегда, — зашептал он с пущей силой, — Я — дурак. Я хотел сделать тебя равной, чтобы ты была на положенном месте — наверху. И я же сделал, я смог, но я… я просто не ожидал, не думал, не предполагал, что кто-то просто допустит мысль о подобном! Сальма долгие годы была верной мне, я привык к этому и её поступок… он же сломал всё. Я… искренне извиняюсь, Дана.

Снова отрицательно закрутила головой. От воспоминаний делалось плохо. Глаза набухли от слёз, в горле застрял ком, колючие лапки боли сдавили сердце. Ненавижу его за это. Он всегда… он знает как, знает и делает!

 — Лорин, я уеду отсюда сегодня, — дрожащим голосом пролепетала я, — Не держи меня.

Объятья окрепли. Стало неприятно.

 — Не говори так. Никогда мне такого не говори, — тихо, но серьёзно выдал мужчина, — Твоё место рядом со мной. Ты займёшь свою нишу здесь. Ты точно будешь править, ты сможешь управлять ликанами, я делаю для этого всё, никто не посмеет тронуть тебя хоть пальцем.

 — Посмотри на меня, — попросила я, — Лорин, посмотри.

Медленно, будто нехотя, Лорин ослабил хватку и отстранился от меня. Большие зелёные глаза неуверенно поднялись на меня. Столько боли. Господи, да он действительно в это верит.

 — Ты хочешь, чтобы я была жива? — задала я вопрос.

 — Не спрашивай о…

 — Ответь.

Лорин сглотнул.

 — Да, я хочу, чтобы ты была жива, — взяв себя в руки, заговорил блондин.

 — Каждый месяц, Лорин, каждый чёртов месяц мне могут бросать вызов, — начала я цедить слова, — Ты мне об этом не сказал, как не сказал и о другой опасности. Через пару недель мне снова бросят вызов и знаешь, что-то мне подсказывает, что я не переживу этого.

Лорин тут же отрицательно замотал головой, отрицая и не веря в мои слова. Наверное, у него есть какие-то обещания, замыслы и помыслы, но мне уже всё равно.

 — Этого не будет. Больше такого не повториться, я тебе слово своё даю.

 — Лорин, — в порыве я схватила его руку и положила её себе на грудь, — Я хочу жить. Слышишь меня?! Моё сердце бьётся! Ты чувствуешь?! Оно ещё бьётся, и я хочу, чтобы оно билось ещё хотя бы пару десятков лет! Ты меня убиваешь. Это место, этот город, ликаны — всё это меня убьёт, Лорин. Смотри мне в глаза, когда я с тобой говорю!

Конечно, он отводил глаза. Я стояла и плакала, пытаясь донести до этого недалёкого ликана свои мысли. Он не понимал, что я спасаю и его. Спасаю от тяжкого выбора.