Вздохнула, пытаясь унять буйства чувств. Он прав. Какой смысл? По всей видимости, Лорин уже всё понял и осознал. Но мне просто… мне же больно. Моя боль никуда не делась, мне не хочется всё это снова глотать.

 — Я только скажу тебе кое-что ещё, чтобы ты подумал, — собираясь с мыслями, проговорила я, чувствуя такой знакомый и манящий запах мужского тела, — Когда люди женятся, они приносят клятвы. Обещают жить в горе и в радости, в богатстве и бедности, делить все невзгоды. Потом надевают кольца, подтверждая тем самым свои слова. Мы с тобой странно живём, но неплохо. Вот только не как… муж и жена. Я была с тобой, когда тебе было плохо и ты болел. Ты этого не заслуживал, но я всё равно была рядом с тобой. Но когда меня избила Сальма, ты меня оставил. Не стал помогать мне, просто съехал, повесив меня на Мелинду и Гая. А те три дня после брошенного мне вызова? Я понимаю, что ты был сильно занят, но ты мне слова не сказал. Не подумай, я знала, что тебе тоже было тяжело принять сей факт, что ты оказался не таким могущественным, но… я всегда была рядом с тобой. Когда сожгли наш дом, мы были вместе. Пойми, я не хочу вынуждать тебя на мне жениться, просто… все отношения между мужчиной и женщиной должны к чему-то идти. Если нет цели, то нет и смысла продолжать жить вместе. Я всё равно уверена в том, что мы с тобой должны будем когда-нибудь пожениться, но… я не выйду за тебя. Потому, что тебе не нужна жена. Ты не готов. Тебе нужны многочисленные любовницы, чтобы забываться иногда, но всегда помнить о себе. Ты — эгоист, Лорин. Самый прожжённый и самоуверенный. Тебе приятно моё общество, но перед лицом препятствий ты трусишь, как и любой другой молодой, неопытный юнец, не желающий нести ответственность за собственные деяния. Мне очень жаль тебя, Лорин.

Вздохнула и начала переворачиваться на бок, желая уткнуться в спинку дивана и наконец-то заснуть. Лорин перестал препятствовать. Не видела его лица, может, я его обидела, а может и нет.

Заснула сразу. Устала, наревелась, так что сон вышел хороший и крепкий.

Когда проснулась, то ощутила приятный запах. Мясо. Жареное.

Приподнялась и выглянула из-за спинки дивана. Да быть того не может. Лорин готовит. Стоит ко мне спиной у столешницы, вроде режет что-то. Слышу шкварчание.

Вспомнила про мазь. Надо намазаться. Завозилась в покрывале и поднялась. Потянулась и подошла к камину. Открутила крышку и начала мазать там, где больно.

Решила попить водички. Вошла на кухню. И правда, Лорин готовит. Я точно больна.

 — Обед будет минут через десять, — растерялся блондин и отвёл глаза, — Если ты голодна, конечно.

Обошла какого-то зашуганного ликана и достала стакан. Налила себе воды и сделала пару глотков.

 — Ты не готовил раньше сам, — заглядывая на плиту, прокомментировала я.

 — Просто решил тебе помочь, — отозвался Лорин, — Наверное, невкусно, но зато еда домашняя…

Осушила стакан и сполоснула его. Всё это время Лорин не смел даже шевелится. Стоит с ножом, вроде лук он там режет… травить же он меня не будет. Да?

 — Мне уже помощь не нужна, — возвращая стакан на место, выдохнула я, — Можешь не трудится, занимайся своими делами. И Мелинду ко мне не приставляй, прости, но она мне надоела.

Гром не грянул и крыша на месте. Нет, ну, а чего? Я же ходячая уже, просто я в гриме! У меня своеобразное чувство юмора. Скоро вся краска сойдёт и я смогу полноценно ходить на рынок за едой. Даже не думала о стыде. Будут ведь смеяться, наверное, надо мной, поскольку я получила от Сальмы, но меня это уже не волнует. Они мне никто, пусть думают то, что хотят.

 — Раз Гая нет, то и волчица тебе уже не нужна, — прилетело мне в спину.

Уже собиралась отправиться на сбор грязных вещей, но остановилась. Улыбнулась. Интонация была понятливая, будто он тихо соглашался со мной.

 — Что ты имеешь в виду? — обернулась я.

Я знала ответ, но не полный. Лорин стоял ко мне боком, возобновил расчленение лука.

 — Я знаю, что не имею права после случившегося тебе что-то предъявлять, — негромко заговорил мужчина, — Но произойди подобное раньше, я положил бы его голову на твою прикроватную тумбочку в качестве подарка.

Гадко и неприятно. Мелинда. Видимо, помимо наших диалогов, она передавала Лорину и своё мнение. Общаться мне с ней хотелось всё меньше и меньше.

 — Он меня лечил.

 — Он позволял себе слишком много, — возразил он, — А ты поощряла его стремления залезть к тебе…

Запнулся и замолчал.

 — О, теперь я стала ещё и изменщицей, — неверующе усмехнулась я, изумляясь, — До этого была недостойным человеком, потом предательницей, затем жестокой, наглой, слабой и жалкой.

 — Ты с ним флиртовала — это факт. Не передёргивай, пожалуйста, — серьёзно произнёс Лорин, на миг замирая, — Я хочу поговорить с тобой, не глядя на другие обстоятельства.

А так можно? То есть он хочет просто обсудить мои отношения с Гаем? Без моих обид за разбитое лицо, за его постоянную ложь. Это мерзко. Но опыт всякий пригодится.

 — Мне было приятно его общество, — кивнула я, подходя к обеденному столу.

 — И всё?

Усмехнулась.

 — Я ждала, когда он навестит меня, когда мы начнём говорить, — отодвигая стул, забормотала я негромко, — Мне нравилось говорить о всяком, слушать его точку зрения. Он очень приятный молодой… ликан.

Присела. Теперь мне предоставлена мужская спина. Переоделся. Белая рубашка свободная, штаны тёмные. Тапочки обул. Наверное, долго я дрыхла. Всю ночь с бессонницей боролась.

 — Про женщин у него спрашивала, — будто подкидывая мне тему, сказал ликан.

Он говорит, а я видимо должна оправдываться. Мне делать особо нечего, да и не воспринимаю я его серьёзно почему-то. Странно как-то. У меня появляется такое ощущение, что я живу с мальчиком-подростком. Врёт, бросается из крайности в крайность, страсти хоть отбавляй. Или даже с пьющим или ворующим мужем. Вроде нормальный, а за моей спиной тёмные делишки проворачивает, врёт также, прощения просит отчаянно. Серьёзность ушла. Я не отношусь к нему по-старому. На миг ощутила страх. Неужели мне противно? Или это такой привкус разочарования?