— Вставайте, что ли? — пилот протянул руку переводчику, который до сих пор оставался лежащим на полу.

Генрих Дитрихович схватился за предложенную руку и грузно водворился на свои размякшие ноги. Он глянул вперёд, а впереди висела тьма и тишина… Только теперь Иванков вспомнил про Риттенхоффера, которого нигде не было ни видно, ни слышно.

– А где же Риттенхоффер? — забеспокоился переводчик и завертел головой по сторонам, однако так никого и не увидел во мгле.

 — Чи пришибло его гадостью какой-то? — снова фыркнул Алекс и снова по-русски.

Пилот выглянул из-за двери в переполненный ловушками коридор и скользнул лучом фонарика по побитым стрелами стенам и по полу. Риттенхоффера нигде не было, как впрочем, не было и пола — вместо овальных булыжников зияла чёрная пропасть, в которой мощный луч электрической лампочки рассеивался, съедаемый мраком… Увидав её, эту жуткую пропасть, Иванков отшатнулся назад и остолбенел — в буквальном смысле, руки и ноги словно бы отнялись и не двигались, а в желудке образовался холодный ком. Иванков заставил свою дрожащую похолодевшую руку подняться и схватиться за плечо пилота Алекса, иначе бы он снова упал на живот или на спину.

 — Ка-как мы вернёмся назад? — заикаясь, прошептал переводчик Иванков, ужаснувшись перспективы стать пленником этого мёртвого замка

 — Тут есть другая дорога… — буркнул Алекс и повернулся к Иванкову лицом. — Вот только полиция не похвалит нас за Риттенхоффера. В первую очередь, меня…

Иванков только рот раскрыл, чтобы сказать, что что-то здесь с ловушками

нечисто, как из мглы коридора выпрыгнул яркий луч, а за ним — и обиженный голосок Риттенхоффера:

 — Чего вы тут торчите? Я уже подумал, вы попались!

Вслед за голосом явился и сам кургузый потомок Траурихлигенов. Он переступил через чью-то кость, которая валялась на полу, словно простая палка, и установился в полуметре от Иванкова. Иванков смерил его неуклюжую фигуру угрюмым взглядом и пробормотал:

 — А мы думали, что попались вы… И вообще, как вы узнали, что здесь есть все эти проклятые ловушки?

Да, пускай объяснит свою чрезвычайную прозорливость! А вдруг этот наследничек сам нажал на кнопочку и завёл все топоры и стрелы, чтобы избавиться от «человеческого балласта»?

 — В замках всегда ловушки… — неопределённо ответил Риттенхоффер, глядя в холодный сыроватый пол и подпихивая правым башмаком эту самую кость — толстенную, наверное, берцовую. Иванкову показалось, что он просто увиливает от прямого ответа на вопрос, однако переводчик пока не спешил ни с кем делиться подозрениями, чтобы не спугнуть Риттенхоффера.

 — Идёмте, я покажу вам машину дедушки Эриха! — Риттенхоффер выкрутился, переведя разговор на таинственное чудо техники, что таится где-то здесь, в этих зловещих развалинах…

Иоганн Риттенхоффер повернулся спиной и бодро зашаг вперёд, елозя лучом фонарика перед собой.

 — Эй, Бешеный Ганс, а тут больше нет ловушек? — опасливо осведомился Алекс, не решаясь сделать шаг вперёд.

 — Нет! — уверено начал Риттенхоффер, и тут же сбился и замялся:

 — То есть, не знаю… Не знаю, может быть, ещё где-то…

Риттенхоффер двигался быстрыми широкими шагами. Ему не мешала даже могильная тьма, его не пугали скелеты фашистских солдат, которые попадались на пути достаточно часто, а у одного из них даже сохранился ржавый автомат… Иоганн Риттенхоффер убежал далеко вперёд, а Иванков и пилот Алекс держались позади. Переводчик давно заметил в наследнике Траурихлигенов какую-то странность… Что-то у него было не так…

 — Скажите, Алекс, — обратился Иванков к пилоту. — А когда вы привозили Риттенхоффера сюда впервые, вы спускались с ним смотреть на его машину?

 — Нет, — отказался Алекс. — Риттенхоффер раскричался, когда я хотел провести его по коридорам. Велел мне стоять снаружи… Я предупреждал его, что в замке запутанный лабиринт и завалы, но он только отмахнулся.

Иванков пожал плечами. Да, с этим «графом» явно что-то не то: вчера он казался полнейшим рохлей и мямлей, горьким неудачником, несчастным и нищим. Иванков его даже жалел… А сейчас в этом «знатном гусе» проступают явные черты злоумышленника, или даже злодея…

 — Эй! — Риттенхоффер впереди разразился громогласным окриком, и эхо, как всегда, превратило окрик в чудовищный рёв.

 — Мы ту-ут!! — отозвался Иванков и создал новое эхо, которое покатилось между стенами коридора куда-то в бесконечную темноту.

 — Идите сюда-а-а! — позвал Риттенхоффер, а потом — чем-то громко и противно заскрипел, словно бы отодвигал тяжёлые, проржавевшие засовы.

Алекс и Генрих Дитрихович переглянулись: неохота что-то ползти туда, куда зазывает этот странный человечек… В конце пути отчётливо маячит капкан…