Иванков зажмурился, приготовившись к тому, что их сейчас убьёт неизвестная ловушка…

 — Моя, моя… — «пел» Риттенхоффер, разглядывая чашу, вытирая с неё пыль прямо своими руками.

 — Гад… — сипел около скелета Алекс…

Но больше ничего не происходило. Ловушки не было: Иванков снова поддался панике, напугал и себя, и остальных.

 — Вы все какие-то странные! — заявил Риттенхоффер, пытаясь запихнуть дорогую находку к себе за пазуху. — Я знал, что замок поможет мне стать богаче! Я продам её… или не продам…

 — Ты отдашь её мне в счёт платы, — прокряхтел Алекс, поднимаясь из пыли веков на ноги. — Я и так уже неизвестно, сколько часов тут намотал, так ещё плюс за вредность!

 — Да, щас! — отмахнулся Риттенхоффер, подцепив свой фонарик свободной рукой. — Идёмте дальше!

 — Чёрт, никогда больше не повезу его, пускай хоть лопнет! — гудел сам себе Алекс, счищая пыль со своих брюк. — Попадётся же такой дурак!

Иванков молчал, потому что был рад тому, что за чашей не крылась смерть… Он уже сделал шаг, собираясь идти дальше вслед за Риттенхоффером, как внезапно где-то за его спиной, там, где сидел убиенный немец, раздался странный шум, рёв, словно бы вспыхнула паяльная лампа…

 — Чёрт… — прошептал Алекс над ухом переводчика.

 — Бежим! — что было мочи завопил Иванков и припустил вперёд по неизвестному узкому коридору так быстро, как позволяли его ноги и лёгкие. Он понял, что в колодце заработала система подачи огня. Полыхнула гигантская горелка… сейчас она выбросит столб пламени, и они все превратятся в шашлык…

Иванков бежал без оглядки, изредка его ноги натыкались на что-то в темноте… За ним летел свет фонарей: Алекс и Иоганн Риттенхоффер тоже бежали, а за их спинами ревел огненный столб… и настигал…

Волосы Иванкова ерошил жаркий ветер, в коридоре становилось светлее и светлее — огонь приближался, ревя, сметая всё, что попадалось на пути, полируя камни, из которых был сложен коридор…

Огонь двигался куда быстрее людей, Иванков искал хоть какой-нибудь поворот, хоть щель, в которую можно забиться, чтобы пропустить мимо смертоносное пламя… Ничего не было — сейчас, огонь настигнет их и прожарит до готовности…

Лёгкие разрывались от одышки и жара, Иванков сделал ещё шаг, чувствуя, что не может дальше бежать. И вдруг его нога ушла куда-то вниз. В полу оказалась дыра, Иванков не заметил её и провалился. Дыра оказалась глубока — Иванков не чувствовал под собою ничего, кроме воздуха, и летел вниз. Он барахтался, пытаясь за что-нибудь схватиться рукой, но руки свистели в воздухе, ни за что не хватаясь. Сверху на голову Иванкову летело ещё двое: это Алекс и Риттенхоффер тоже упали в дыру и теперь падали, падали… Сверху неслось алое зарево и страшный шум: как раз над ними пролетала волна огня…

Переводчик Иванков упал на что-то мягкое, покатился кубарем и, наконец, вылетел под какой-то яркий свет. Свет ударил в привыкшие к темноте подземелий глаза, и переводчик зажмурился.

Бух! — едва ли не на него повалился крепыш Алекс, а за Алексом прикатился и «колобок» Риттенхоффер. Генрих Дитрихович открыл глаза и увидел, что лежит на траве у подножия чего-то неодолимо высокого и каменного, а над ним расстилается синее небо, с которого светит полуденное солнце.

 — Живы! — в каком-то порыве выдохнул Иванков, и вскочил на уставшие от непосильного бега ноги.

 — Ну да, — фыркнул рядом с ним пилот Алекс и тоже поднялся на ноги, заглядывая куда-то вверх, на скалу, которая возвышаясь, довлела своей громадой. — А как нам достать мой вертолёт?

 — Я богат! — шептал, сидя в траве, Иоганн Риттенхоффер и обнимал проклятую чашу, из-за которой все они едва не обуглились. Чаша сверкала на солнышке, демонстрируя роскошь золота и драгоценных камней, которые украшали её бока.

 — Мне теперь не нужна и машина! — приговаривал Риттенхоффер. — Я продам эту чашу и куплю всё… Всё!

 — Слушай, чашник! — рассердился пилот Алекс и схватил Риттенхоффера за воротник, заставив его выронить чашу из рук в невысокие травы. — Из-за тебя мы потеряли вертолёт! За ним нужно карабкаться во-он туда! — Алекс поднял Иоганна с земли и подтащил поближе к скале, показал пальцем вверх. — Ты геккон? Можешь взлезть туда без страховки?

Переводчику Иванкову вспомнился здоровяк Геннадий «Геккон» из охраны Теплицкого… Этот «Геккон» точно не «взлезет без страховки» — слишком уж он тяжёл и неповоротлив несмотря на силу богатыря… А Риттенхоффер — тот и подавно не взлезет, слабак несчастный…

 — Ыыыы… — ныл Риттенхоффер, пытаясь высвободить свой воротник из цепких пальцев вертолётчика. — Задушишь!

 — Давно пора тебя задушить, Бешеный Ганс! — рыкнул Алекс и выбросил потомка Траурихлигенов назад, в траву.

Тот проворно подполз к упавшей чаше и быстренько заграбастал её к себе за пазуху, чтобы не дай бог, не унёс Иванков.

А Генрих Дитрихович Иванков — тот просто глупо стоял на месте, осознавая, что они тут — в ловушке… Наверное, вылетели из замка через какую-нибудь отдушину и торчат где-то на «пятачке» посреди скалы, между небом и землёю, откуда спустится, разве что, настоящий геккон.