И я, пообещала я безмолвно, не стану стрелять до тех пор, пока не буду уверена, что убью его.

И все равно друзьям это не нравилось. Мне было прекрасно известно, что Девон любил покровительствовать мне, но я никогда не думала, что и Лейк всегда готова защитить меня и что в любом деле она заслонит меня собой в тот самый момент, как только появится опасность.

Это. Буду. Делать. Я.

А вслух произнесла только:

— Все, ребята.

— Ладно, — первым согласился Чейз.

Он наклонил свою голову к моей и толкнул меня носом — универсальный волчий жест для возвращайся домой невредимой.

Лейк пригвоздила меня к месту стальным взглядом:

— Ты только попробуй погибнуть — я найду кого-нибудь, кто умеет мертвых к жизни возвращать, верну тебя назад, всю из себя зомбированную, а потом сама тебя убью.

— Я совсем не беспомощна, — усмехнулась я ей, бросив взгляд на свои запястья.

Лейк кивнула.

Самым непреклонным оказался Девон.

— Я лучше себе голову обрею и стану выглядеть как тюремный охранник, чем позволю тебе сделать это.

Из них всех Девон защищал меня дольше всего. И он был единственным, кто видел меня после первой встречи с Бешеным. Где-то на поверхности его сознания я чувствовала этот образ — тощего, вымазанного в крови ребенка.

Сделав шаг назад, я резко вывернула запястья и, когда когти вышли, встала в боевую позицию.

Я уже не та маленькая девочка, Дев. Я сильнее, нем тебе кажется. Ты не позволяешь мне сделать это, говоришь, что я беспомощная. Это ты делаешь меня беспомощной, и мне уже на самом деле надоело изображать из себя жертву.

Затылком почувствовала, что я, может быть, заставлю Девона согласиться — точно так же, как я заставила Чейза не вмешиваться, когда Каллум приказал Соре избить меня. Но Дев обладал невероятной способностью долго таить обиду, и я не была уверена, что смогу с этим справиться.

— Ладно. Но! Бронвин Алессия Сен-Винсент Клэр, я не хочу, чтобы с вами что-нибудь произошло в мое дежурство.

Я улыбнулась:

— Мое упорство — это просто моя блажь?

— Я этого не говорил.

И почему-то я засомневалась, что на этот раз он шутил. Вместо ответа я повернула запястья внутрь, и серебряные лезвия со свистом спрятались в наручах.

Девон, Лейк и Чейз — они все были у меня в голове. Мои чувства — человеческие и поэтому приглушенные — путали их, и они, обгоняя друг друга, пытались понять, что происходит на самом деле. Но я верила, что они к этому привыкнут. Путь в лес я знала так же хорошо, как сам Бешеный, который жил в нем. Я видела тропинку его глазами, и, хотя тот взгляд был мимолетным, я обнаружила, что знание, таившееся за ним, закрепилось так, что я ощущала близость к своей добыче даже сильнее, чем мне бы этого хотелось. Хорошо ли, плохо ли — но я знала, где искать Бешеного. Единственное, что было трудно, — стоять с подветренной стороны и не спускаться в низины. «Глок» [45] больно тер спину — серьезное напоминание о том, что с этого момента мы играем по-серьезному.

Насколько могла тихо, я двигалась по направлению к хижине Бешеного. Петляла на тот случай, если вдруг он меня услышит или почует, — не сразу заметит.

Волк. Близко.

Я не могла сказать с уверенностью, кто из сидевших в моей голове попутчиков послал мне это сообщение, но как только я получила его, то нутром почувствовала, что это так и было. Волк. Не Стая, а волк.

Паленый волос и мужской одеколон. Детская присыпка.

Я удивилась дополнительному компоненту в запахе Бешеного, но не позволила ему сбить меня с толку. Даже монстры могут отличаться пристрастием к гигиене.

Я припала к земле, скрывшись за деревом, и осмотрелась. С этого расстояния я хорошо видела хижину, которая оказалась значительно больше, чем та, которую я увидела в голове у Бешеного. Эта разница в размерах дала мне иллюзию расстояния, позволив забыть, насколько близко я подобралась в своем сознании к этому человеку.

Устроившись поудобнее, я внимательно осмотрела хижину, отметив все возможные места для проникновения внутрь. Если только Пренсер не решит сделать нам приятное, совершив вечернюю прогулку, я вряд ли смогу увидеть его.

Это молчаливое признание заставило завозиться троицу моих друзей, поместившуюся на задворках моего сознания, задействовать наши связи, заставляя меня позвать их.

Но я не позвала. Я заняла позицию и наблюдала.

Волк, подумала я, почувствовав его. Детская присыпка, паленый волос и мужской одеколон.

А потом я заметила движение за одним из окон. Недрогнувшей рукой я достала пистолет из-за пояса джинсов. Я могла различить очертания фигуры, но, принимая во внимание тот факт, что чувства у меня были человеческие, это легко могло оказаться креслом. А потом мне невероятно повезло.