По-любому, мы были побиты, подавлены численностью и ошеломлены. Короче, нас сделали. В таком вот порядке. И поскольку я была непосредственным исполнителем, я приняла ответственное решение, которое довела до своих друзей через свое сознание, да и просто движением глаз.

Отступаем.

Вернувшись в мотель, в нашу крошечную комнатушку, я постаралась ввести ребят в курс того, что мы с Лейк нарыли в Интернете:

— Трудно подсчитать, сколько на самом деле этот парень совершил нападений. Имеется по крайней мере четыре или пять подтвержденных смертей — ну, там тела и все такое, — которые подходят под его профиль.

Это, скорее всего, провалы Бешеного. Люди, которых он пытался, но не смог превратить. А может быть, он и не пытался изменять их и его просто жажда крови мучила.

— Мы обнаружили еще несколько случаев нападений, где жертвы либо пропали, либо были предположительно признаны погибшими. Меньше дюжины, но больше шести человек. Но это не дает нам точного числа тех волков, которые живут в хижине у Вилсона. Кто знает, сколько еще нападений мы пропустили? Это ведь данные из Гугла, а не научные выкладки. Мы с Лейк не самые большие специалисты по сбору информации. Все, что на самом деле дало нам наше исследование, — это то, что почти наверняка Вилсон нападал на множество людей на самых разных территориях. Но их точное количество нам не известно.

Я подумала о базе данных по пропавшим детям, которую Лейк нашла в Интернете. Она была создана родителями, которые еще надеялись на то, что их дети найдутся. Сколько из этих «пропавших» детей погибло на самом деле? Сколько их было в Горном Ручье, подросших и менее человеческих, чем они были во время своего исчезновения?

— В хижине я видела пятнадцать или шестнадцать человек, — сказала я, припоминая. — Возможно, еще несколько было внутри. Самым маленьким было лет по пять, самым старшим, скорее всего, лет по семнадцать.

— Они все были женского пола? — спросил Чейз. На лице у него было странное выражение, как будто эти слова — женский пол — обрели для него абсолютно новое значение с тех пор, как он стал обром.

Я отрицательно покачала головой:

— Скорее пятьдесят на пятьдесят.

Лейк засмеялась, звук получился резкий и печальный.

— Половина от шестнадцати — восемь. Кажется, Кети и я уж совсем не такие особенные.

Лейк была права. Самка оборотня могла родиться только в том случае, если она имела близнеца. Но если вы будете знать секрет производства новых оборотней, то самок можно будет производить так же легко, как и самцов. Я подумала о том, что это будет значить для Стаи. Меньше жен из числа людей. Меньше смертность младенцев во время родов. Больше чистокровных оборотней. Более сильные волки.

Более сильный альфа, наконец.

— Кажется, я догадываюсь, почему Сенат пошел на сделку с монстром, — сказала я и почувствовала жжение в горле.

Оборотни жили так долго, что для них было совсем не важно, бывают или нет годы, в которые почти не производится живое потомство. Уровень рождаемости, каким бы низким он ни был, все равно был выше уровня смертности. Потому что обров было просто невозможно убить.

А увеличение численности Стаи? Попытка противопоставить себя Стае такой старой и большой, как стая Каллума?

Это была большая проблема.

— Другие альфы хотят увеличения численности своих Стай. — Я посмотрела на кончики пальцев, как будто они могли сказать мне, что это было неправдой. — Бешеный может увеличить их численность.

Внезапно я поняла, почему альфы на самом деле решили встретиться с Чейзом. Они захотели увидеть, чем превращенный оборотень отличается от оборотня рожденного. Они хотели знать детали нападения Бешеного на людей, потому что им хотелось выяснить, что знал этот монстр и чего не знали они.

— Бешеный не собирается делиться тайной производства новых оборотней. — Я произнесла эти слова решительно, я просто не смогла бы их не произнести, даже если бы была одна в комнате. — В тот самый момент, когда Бешеный скажет альфам, как производить новых волков, он больше не жилец на этом свете. И мы столкнемся с еще большей проблемой.

Один Бешеный, охотящийся на людей, — это плохо. А если с полдюжины альф будут этим заниматься, с такой проблемой даже я не смогу справиться.

— Хорошо, а если он не поделится секретом, что получат альфы, оставив его в живых? — спросил Чейз, и его голос звучал очень по-человечески.

Если он позволит своему волку овладеть собой, он узнает ответ.

Численность — это власть.

— Он обменивает их, — сказала Лейк, плюхаясь на кровать и подтягивая колени к груди. — Этих детей из хижины. Они — его козырная карта.

Я вошла в сознание Лейк и увидела, насколько это затронуло ее душу. Сколько раз она думала об этом: не может ли так случиться, что и ее собственный альфа решит обменять ее на кого-нибудь?

Никогда, беззвучно сказала я, вложив в это слово всю мою силу. Каллум был альфа из альф. И его первым инстинктом всегда было защищать.