— Нет, Ви, ты посмотри на него! — кэп возмущался, глядя в бинокль за тем, что происходило на пляже. — Он развлекается! И спину светит свою, всем подряд. На этот рисунок же все пялятся!

— Угомонись наконец, — Виолу начинало раздражать это предвзятое отношение, где-то в глубине души она понимала его чувства, но в конце концов! Они сами напали на Дока, невзирая на приказ, четко твердивший «Этого — не трогать!» А теперь, когда из всего отряда остались глава и снайпер, они ещё обвиняют его! — Парень защищался, вот что бы ты сделал, налети на тебя десяток вооруженных солдат?

— Это не оправдывает того, что он злобное чудовище, — кэп говорил, а сам продолжал наблюдать, — смотри, та блондинка в купальнике даже улыбается ему! Она не знает еще, что он такое.

— Боже! С кем приходится работать! — Виола закатила глаза к небу. — Я столько лет пытаюсь выбить из вас эти глупые понятия о добре и зле. Вы все, за своими глупыми идеалами, не видели общей картины. За что и поплатились.

— ТО ЕСТЬ, МОИ РЕБЯТА, ПОЛУЧИЛИ ПО ЗАСЛУГАМ?! — капитан всё же сорвался, сказывались недосып и постоянное напряжение. Он даже убрал на время бинокль, чтобы посмотреть на собеседницу. — Тебя там не было, Ви, не было в черном тумане! Ты не слышала, как тварь разрывала моих бойцов на куски, как раздавался треск костей, не нюхала запах крови и порохового дыма, пропитавшие всё вокруг. Я до сих пор слышу их крики!

— Я не говорю, что он прав, — девушка в халате не отвела взгляда, и капитан, поняв, что вспылил не в то время и не в том месте, замолчал. — Он делал то, что считал нужным. Защищал себя, своих подруг, в конце концов. Мир не делится на белое и черное, капитан, — продолжила она. — Нет ни добра, ни зла. Оба эти понятия никак не способны отразить многогранную картину жизни. Есть точка зрения. Подумай сам, для ягненка волчица — зло, а для её голодных волчат мама с добычей подобна ангелу с небес. Для мазохиста, попади он в рай, каким его описывают классические каноны, он покажется адом. Так же и здесь: этот парень показал себя, он рисковал жизнью, защищая лагерь. Док теперь за нас. И я не позволю вам ему мстить! Кроме того, он защищен лучше многих, — Виола показала на свой письменный стол, — там, в папке, мы с аналитиками набросали примерную теорию о природе его аномалии, основываясь на собранных данных и том, что удалось подслушать. Это способность скорее не тела, а мозга, и того, что некоторые называют душой. Обостряются все ментальные процессы, начиная от деятельности подкорки, и заканчивая восприятием и рефлексами. Плюс ко всему, при переходе в аномальный режим его тело покрывает какое-то кинетическое поле, иначе, после первого же шага, парня просто убило бы трением или перегрузкой. Именно это поле создало ударную волну, спасшую тогда тысячи жизней. Я думаю, его не пробьет даже корабельная артиллерия.

— Есть много способов навредить человеку, — кэп замолк, обдумывая свои дальнейшие слова, — например, причинить боль тем, кто ему дорог. Думаю, тех двух рыжих девочек будет достаточно, чтобы он страдал.

— Вот видишь, с определенной точки зрения, именно ты сейчас так называемое «зло», — сказала Виола, а затем серьезно посмотрела на него. — Сделаешь это — и, считай, ты труп. Своих мы не трогаем, кэп, если тебя не прикончит Док, этим займется организация. Так что привыкай к мысли о сотрудничестве. И вообще, дай сюда! — Виола отняла бинокль, потому что на батуте творилось нечто, — смотри, физрук сам решил с ним смахнуться. Ставлю на Дока, обычный человек аномалию не одолеет.

— Я бы поспорил, Ви, — уже немного успокоился боец, где-то умудрившись даже добыть второй бинокль, хоть и поскромнее в размерах, но и расстояние, не такое уж и большое. И вдвоем стали смотреть за «поединком». — Док, конечно, больше, но тот мужик покрепче выглядит.

— А как по мне, наш новый сотрудник хорош, — Виола слегка прикусила нижнюю губу, разглядывая обнаженную широкую спину, — чертовски хорош. Вот плавки, кончено, отстой, — продолжила она, — что-нибудь черное и обтягивающее ему пошло бы больше, а не эти сине-белые паруса.

— Смотри, смотри. Начинается, — кэп начал внимательно наблюдать за движениями обоих соперников, — знаешь, если не вглядываться, то рисунок на спине и правда похож на тату.

***

Когда физрук сказал, что против меня выйдет он сам, я сначала не поверил. А нет же — стоит сейчас напротив, разминает свою бычью шею и руки. Ещё на берегу он бросил на песке свою майку и сланцы, оставшись в одних ярко-красных плавках. И я бы посмотрел, как кто-то над этими плавками хихикнет — физрук представлял грозное зрелище: типичный качок, коренастый, загорелый, уверенный в себе.

Я даже не буду пользоваться ускорением, тут просто дружеский спарринг, а не серьезный бой. До платформы мы добрались вплавь, благо, опираясь на канаты, которыми она, собственно, и была пришвартована, забраться наверх было проще простого.

— Ну что, — физрук стал нетерпеливо подпрыгивать на батуте, от чего надувная поверхность заходила ходуном. — Готов снова окунуться?

Вместо ответа я согнул ноги в коленях, повторяя стойку, которую использовала Славя. Находиться на нестабильной поверхности сразу стало удобнее, и качка отступила на второй план. На первом же был мой противник. Физрук, видимо, полностью разделял стратегию Ульяны, и играл по принципу «Носорог прет вперед, и не его проблемы, что там встанет на пути». Если, конечно, на пути нет другого носорога…

Столкновение было жестким, мужик явно не настроен играть в поддавки: он навалился на меня всем своим немалым весом, и лишь то, что я больше, позволило мне выстоять. Я уперся ногами, не давая столкнуть себя в воду: на твердой земле такой фокус бы удался, а здесь босые ноги предательски заскользили по резине.

— Давай, Док, ты сможешь, — с берега за меня болели Славя и Ульяна. Блин, а где носит Алису? Даже Ольга, и то встала со своей лежанки и теперь заинтересованно смотрела с пирса, что при её хронической лени — настоящий подвиг.