А то, что Люк изменил Альянсу – это был факт. Себе лгать нельзя. Поймут ли сестра и друзья, почему он это сделал? Или он потерял их навсегда?

Сын стоял у меня за плечом, разглядывая, как и я, огоньки ИЗР в Космосе за панорамным окном. Заканчивался его второй день службы. Позади было объяснение с Пиеттом и знакомство с другими адъютантами, немало удивленными появлением из ниоткуда еще одного их собрата. Мальчик успешно выдержал этот экзамен, ловко уходя от совсем уж прямых вопросов и отвечая на остальные весьма расплывчато и уклончиво. Мы вместе с ним решили, что он оканчивал летное училище на одной из планет внутреннего кольца. Оно было вполне престижно, но малоизвестно. Ко мне попал после ранения, полученного в бою, где отличился. Пока врачи не признают его годным к дальнейшим полетам, он будет служить у меня. «Будут задавать вопросы, почему я тебя взял, отсылай ко мне» - наставлял я сына. Я хорошо знал училище, хорошо помнил бой, в котором предположительно ранили моего адъютанта. Люк на удивление очень быстро запоминал. «Действительно, находка для Мадины.» - невольно подумал я. Несмотря на все происшедшее с нами, любопытство не позволяло мне спокойно относиться к его прошлой службе, но от вопросов я предпочитал воздерживаться.

Отец, - внезапно раздалось в Силе, я слегка повернул голову, - когда это кончится? Я имею в виду…

Я понял. Когда твои бывшие сослуживцы сдадутся. Иного пути нет, сын.

========== Глава 18 ==========

Глава 18

Ночь была наполнена тревожной тишиной. Звезды равнодушно мерцали за панорамным окном. Их холодный свет не согревал душу, а будил тревожные предчувствия. Не оставляло ощущение, что что-то упущено. Что-то важное. Палпатин прошелся по кабинету еще раз. Тишина разливалась по кораблю, не слышно было даже часовых, сменяющихся на посту. Эта-то тишина и бесила Императора. В отличие от своего Ученика, Дарт Сидиус не любил Космос, хотя полжизни провел в космических перелетах. Может, от этого и возникло стремление окружать себя привычными предметами обихода, чтобы создать иллюзию, что он находится в своем дворце, а не на космическом корабле.

Но сейчас тревога была не обычной спутницей его путешествий. Сейчас сердце сжималось от предчувствия чего - то опасного, грозящего гибелью не только ему, но и его детищу - Галактической Империи.

Да, Империя была еще слаба, несовершенна, предстояло еще многое сделать. Решить, что главное, а что второстепенное, но основа уже была заложена. И теперь, с появлением сына Лорда Вейдера, Император не сомневался, что у нее есть будущее. Мальчишка будет замечательно уравновешивать своего сурового и порывистого отца. О такой комбинации он не мог и мечтать, но Сила решила по - своему. Хотя джедаи сделали все, что могли. Усмешка промелькнула на губах ситха. Джедаи…. И вдруг он понял, откуда эта тяжелая тревога, заставляющая сердце учащенно биться. Прорыв, мятежники идут на прорыв. Но как? Они не могли успеть собрать столько войск в одной точке. Или…

Палпатин торопливо подошел к своему столу и, разбрасывая гору датападов, нашел один. Вот. Донесение о подозрительном скоплении вокруг планеты Альдераан войск, предназначенных для переброски во внешние территории.

Бейл…. Не посмеет…

Император отшвырнул датапад и потянулся к комлинку, но, не дотянувшись, позвал ученика в Силе.

– Лорд Вейдер. Они идут на прорыв с внешней стороны.

– Я почувствовал, - отозвался Ученик, - жду вас на флагмане.

– Мальчик?

– Он останется в каюте.

– Занимайся своим делом. А я займусь своим здесь.

– Учитель, мне некогда убеждать вас. Я жду…

– А мне некогда убеждать тебя. В бою нам лучше быть в разных местах. Это понятно?

Последовало мгновенное молчание.

– Ладно. Оставайтесь, - бросил младший ситх и переключился на руководство боем.

Проснувшись, и еще не соображая, что делаю, я стал лихорадочно одеваться и, чуть погодя, торопливо прошел в каюту сына. К моему удивлению, Люк уже натягивал на себя китель. «Я сейчас, быстро» - бросил он, лихорадочно застегиваясь.

– Сын, - я прикоснулся к его плечу, - это повстанцы пытаются пробиться. Ты почувствовал в Силе опасность. – Оживление стекло с лица моего ребенка, как вода, и оно на мгновение превратилось в застывшую маску. Я многое отдал бы, чтобы не видеть этого.
– Ты свой выбор сделал. Ты помнишь?

– Я… помню, отец, – как робот ответил он.

– Тогда не покидай каюту.

Сын кивнул и начал медленно расстегивать наполовину застегнутый китель. Я развернулся и пошел к выходу, у самой двери, он нагнал меня и с неожиданной силой развернул лицом к себе. Наши глаза встретились.

– Обещай, что не будешь сражаться лично!

За кого он боялся больше, за своих друзей – ребелов или за меня, я предпочел не разбираться, всего лишь кивнул:

– Если в этом не будет прямой необходимости. – И еще раз, взглянув на сына, вышел за дверь, торопливо надевая постылую маску.

Я шел, почти бежал по коридору и чувствовал, как за бортом «Исполнителя» уже разгорается бой. Войдя на мостик, выслушал рапорт Пиетта, одновременно оценивая сложившуюся ситуацию. В Силе я почувствовал всю окружающую действительность сразу: корабли, их экипажи, звезды, планеты. Это было вокруг и внутри меня. С непривычки, в этом многоголосом море жизни и смерти можно утонуть, но я привычно отмел все ненужное, сосредоточившись только на главном, что в данный момент меня волновало. На предстоящем бое. Где-то на краю сознания мерцала тревогой аура сына. Это не мешало. Наоборот, осознание того, что мой ребенок рядом со мной, успокаивало и позволяло сосредоточиться на боевых действиях.

Между тем бой разгорался. На наш фронт, предусмотрительно организованный мной из двух линий: одна – ориентированная на планету, другая в Космос, обрушился первый удар от запертых в блокаде мятежников. Так,… надо направить весь огонь дальнобойной артиллерии на противника, не позволяя его кораблям приближаться к нашим позициям. С окруженцами эта тактика сработала. Но флот Органы рвался на прорыв. Кто бы мог ожидать от короля такого темперамента…. Или здесь не в Органе дело, а в ком-то другом? Впрочем, пусть с этим разбирается Учитель. Его линкор уютно устроился под «крылышком» «Исполнителя». В бой я его выпускать не рисковал. Конечно, я лишался, таким образом, одного мощного корабля, но что поделаешь. Учитель был прав. Нам нельзя находиться в одном месте.