– Олени лучше, - последовал условленный отзыв, произнесённый мужчиной.

– Кто тебя, Кутепов, надоумил назначить такой идиотский пароль?
– раздался из задней кабины женский голос.

– Так, Тамара Михайловна, - подключился к диалогу подбежавший Фимка.
– Странно было бы посреди леса спрашивать дорогу к библиотеке.

– То, что ни мамонты, ни олени в этих краях не водятся, только способствует правильному запоминанию, - вступился за меня Миша.

– А где Бецкая?
– принялась крутить головой по сторонам женщина.

– Здесь, - ответила из темноты Ольга.
– Не пугайтесь, сейчас тренькнет спущенная тетива, а болт я уже убрала.

– Какой болт?
– уточнил выбирающийся из кабины лётчик.

– Арбалетный из гвоздя стопятидесятчика со срезанной шляпкой, - объяснил Миша.

– Разговоры потом, - рявкнул я.
– Гасим огни и тащим аппарат под деревья. Там маскируем и разгружаем. Пошли, пошли, бездельники.

Мы разбежались вдоль линии светильников, захлопывая крышки и собирая горячие консервные банки, прихватывая их за проволочные дужки. Потом взялись за хвост и крылья и покатили У-2 в прореху, давно присмотренную и расчищенную под густыми кронами крупных деревьев, где довели маскировку до совершенства сетью.

Из задней кабины доставались тюки и перетаскивались в палатку, собранную из тех же немецких плащ-палаток. Пока то да сё, я присмотрелся к прибывшим - женщина была изящна и миниатюрна, чего не смог скрыть мешковатый лётный комбинезон. К тому же молода и пластична. Возраст пилота я бы определил чуть за сорок. Некрупный и с бородой.

– Шрамы. Побился я как-то, - ответил он на незаданный вопрос, оценив наши взгляды уже в палатке, когда мы зажгли свечу.

– Рассказывайте, чего натворили с тех пор, как расстались с группой Кирмасова?
– спросила Тамара Михайловна, сняв шлем и явив на наше обозрение короткую мужскую стрижку. Она оказалась очень мила лицом, но строга взором и требовательна мимикой. Поэтому Фимка послушно раскинул карту:

– Вот здесь мы заложили под рельсы фугас с взрывателем нажимного действия, - показал карандашом Миша.
– Слышали взрыв и громкий скрежет, но сами ничего не наблюдали.

– У нас по плану занятий был марш-бросок на двадцать километров. Не могли задерживаться, - сверкнул своей очаровательной улыбкой Ефим.

– Здесь, - передвинул кончик карандаша Миша, - заложили ещё один фугас с нажимным взрывателем, но с предохранителя его не сняли. Немцы прогнали перед поездом мотодрезину с платформой щебня. Поэтому мину мы насторожили только когда увидели голову поезда. Шнурочек дернули и вытянули колечко.

– Кто дёргал?
– обвела нас взглядом проверяющая (так я её воспринял).

– Вчетвером тянули, потому что проволочная была бечева и землёй присыпана. Зато никто на путях не сверкнул и фашистов не насторожил, - объяснил я.

– Отлично тот поезд навернулся, - опять пленительно улыбнулся Фимка.
– С танков аж башни пососкакивали.

– Откос высокий, скорость поезда большая, - пояснила Оля.
– Только концевые вагоны остались на путях.

– Потом вот тут подготовили электроподрыв, - указал на новое место Миша.
– Провод, понятное дело прикопали, чтобы обходчики и объездчики ничего не заподозрили. Два состава пропустили из-за того, что они еле плелись, зато потом появился быстрый с крытыми товарными вагонами - его мы и рванули. Не знаем, что везли, но на порожняк не похож. К тому же шёл к линии фронта.

– Боеприпасы он вёз, - сообщила Тамара Михайловна.
– Примерно половину немцы собрали и доставили с опозданием в несколько дней. Да, вы не одни тут. Подполье уже действует. Дам вам связь с ними.

– Только не это, тётенька, - непроизвольно вскрикнул я.
– На подобных контактах группы, вроде наших, и сыплются. Немцы же не дураки, а места здесь малолюдные. Ихние, кто за всем присматривает, мигом сообразят и примут меры. Потому мы даже радиосвязь не просим - у них слежение за эфиром поставлено серьёзно. Сами посудите - команды сверху нам без надобности - цели известны. Отчитываться, тоже смысла нет. Разведданных мы не собираем и ни в каких операциях принимать участия не способны. Напакостить и смыться наш удел.

– Извините Ваню, товарищ старший лейтенант, - заметив колючий взгляд гостьи, поспешила на мою защиту Оля.
– Он после контузии иногда совершенно невпопад говорит.

– Наоборот, очень даже впопад, - рассудительно проговорил Миша.
– Когда бы не его контузия, мы бы уже месяц висели с табличкой "Диверсант" где-то посреди одной из деревень.

– Ладно. Извините, что отвлекла. Докладывайте дальше о творимых вами безобразиях.

– А дальше мы из последней взрывчатки закопали ещё один заряд вот здесь, - новая точка на карте.
– Но взрывать его не стали - поезда начали ползти медленно - максимум пара вагонов упадёт, если рвануть. Немцы с этим за час справятся. Мы поступили иначе - тут в хозяйстве у сапёров нашлось несколько коробок с разными чудно маркированными патронами. Мы из них обстреляли цистерны, идущие малым ходом. Неплохой пожар получился.

– Бронебойными наделали дырок, а уж по мокрым бокам прошлись зажигательными - оно и занялось. Не знаем, чем дело кончилось, - добавил Фимка.
– Потому что поезд так и ушел за поворот. Видели дым в той стороне, но подходить и разглядывать нас Ваня не пустил. Сами знаете - с контуженными лучше не спорить.

– Как выразился майор Кирмасов, таких бы контуженных, да побольше, - открыто улыбнулась Тамара Михайловна.

– Который под старшину косил?
– не утерпел я.

– Да. Мост был задачей его группы.