— Ты хочешь, чтобы я убила Румпельштильцхена?

— Луиза, — повторяет она.

— Или ты всё-таки хочешь, чтобы я помогла тебе стереть Сторибрук с лица земли?

— Я хочу восстановить справедливость. Хочу, чтобы у моих любимых девочек было всё то, чего они достойны. — Кора говорит мягко и уверенно, и я почти что ей верю. — Я — единственный человек, который по-настоящему любит тебя, Луиза.

Знаю, что она играет со мной. Возможно, я и выросла в доме крестьян, но я далеко не глупа. Если Реджина и правда та Злая Королева, о которой я читала, то мы с ней похоже куда больше, чем многие могли подумать.

Если прищуриться, можно увидеть Кору насквозь. Не целиком, так хоть урывками. В книге Генри не достаёт многих страниц, в том числе и о прошлом Коры: о жизни до того момента, как она стала Королевой Червей, и о том, что произошло после того, как вместе с Крюком ей удалось покинуть Зазеркалье. Те страницы вырвали: у корешка виднеются обрывки желтоватой бумаги. Кто-то явно не хотел, чтобы я это прочитала.

— Как ты стала Королевой Червей? — спрашиваю я, игнорируя её слова про то, что я, собственно говоря, никому в этом и любом другом мире не нужна.

На мгновение мне закладывает уши, а потом снова возвращается он — тот самый звук, преследующий меня с мгновения, как я впервые за двадцать три года воспользовалась магией. Не могу разобрать, что это: дребезжание, стук, грохот, звон, гудок или всё вместе.

Неужели, я схожу с ума?

— Не без помощь Реджины, — отвечает Кора.

Что ж, похоже на правду.

— Конкретнее, — прошу я. Кто-нибудь может выключить этот гул?

Концентрировать взгляд на лице Коры смысла нет. Звук нарастающими толчками бьёт по вискам, и я хватаюсь за голову.

— Ты в порядке? — спрашивает Киллиан.

Да, точно, это его голос. Я пожимаю плечами.

— Вы слышите? Этот звук …

Ответа не поступает. Я пытаюсь прислушаться, но становится только хуже: словно кто-то со всей силой бьётся головой о клавиши пианино. Я знаю, что за этим шумом прячется что-то важное, но оно ускользает от меня. Возможно потому, что я ещё не готова.

— Лу! — кричит Киллиан.

Его голос долетает до меня с трудом, словно мужчина пытается перекричать ветер. Я оборачиваюсь и вижу, что это действительно так: он едва держится на ногах, листья вокруг него кружат над землёй в неизвестном природе танце.

— Что происходит? — кричу я в ответ.

Я не чувствую ни ветра, ничего, словно вокруг меня защитное поле. Ни одежда, ни волосы, не дрожат под натиском воздушного потока так, как это происходит с Киллианом.

Поворачиваю голову и пытаюсь найти взглядом Кору, но её нет. На том месте, где она стояла, хрупкое деревце вырывается с корнями из земли и, описав в воздухе дугу, врезается в соседний дуб.

— Где она? — спрашиваю я.

— Исчезла, — кричит в ответ Киллиан. Его глаза расширяются от ужаса, когда он добавляет: — Останови это! — и тычет в меня пальцем.

Я поднимаю голову наверх и только тогда понимаю, о чём он. Огромный поток магии чёрного как уголь цвета вырастает из меня и стремится куда-то за облака, разверзаясь такого же цвета молниями, напоминающими вены на кистях. Я верчусь на месте, в то время, как чёрное полотно, словно смола, покрывает меня с головы до ног.

Киллиана мне больше не разглядеть. Как и свои собственные ноги, стоящие на земле. Я кричу, выпуская весь воздух из лёгких, и мой собственный голос эхом отдаётся где-то очень далеко сильнейшим раскатом грома.

— Кора! Что я должна делать? — кричу в пустоту. Коры здесь нет, а Киллиан навряд ли различит хоть слово, но я пробую снова: — Киллиан, ты всё ещё здесь? Ты в порядке?

Чернота вокруг сгущается вместе с тем, как нарастает страх в моей груди. Это знак! Нужно контролировать себя.

Как говорила Кора? Магия — это эмоции.

Я закрываю глаза, хотя могла бы этого и не делать — вокруг меня и так полнейшая темнота.

— Всё в порядке, — произношу вслух, успокаивая саму себя. — Я в порядке. Я могу сделать это. Сфокусируйся, Лу! Сделай хоть что-то полезное в этой жизни!

Нельзя думать о плохом, но хорошее за всю бесконечность прожитых лет со мной случалось удивительно редко. Первое, что приходит в голову — Таран. Тот светловолосый парень, который оказался единственным человеком, не отвернувшимся от меня, несмотря на все мои явные изъяны.

Я пытаюсь вспомнить его объятия, пытаюсь воспроизвести в голове тембр его голоса и то, как он улыбался. Не знаю, помогает или нет, но я уже практически не слышу того гула, что бил по барабанным перепонкам.

— Лу! — голос Киллиана обрушивается на меня, как гром среди ясного неба.