– И сколько там у вас в Папе пыхнуть нужно за эту должность?

– Да никто не рвётся-то особо. Типа – западло.

– Бараны. В Каршах в очередь выстраиваются. Да ещё и пыхтят.

– Так ты с Каршей? – сразу стала понятна его худоба: и что, правда, там настоящий концлагерь у вас?

– Кому – концлагерь, кому – хуже. Я завхозом жилзоны там ехал. К самому Кулумбетову без стука заходил.

Так-то. Правильный был Хозяин. Справедливый.

Я вспомнил все, что слышал о «каршинском казахе» Кулумбетове и вздрогнул. У него мог бы поучиться сам рейсхфюрер Генрих Гиммлер. Во времена СССР – каршинские зоны – общая и строгач, были одними из самых чернючих, блатных зон.

Юртбаши тогда, кажется, был первым секретарём каршинского обкома партии, ага. А вот сбросив иго империализма, решил из каршинских синекур сделать показательные лагеря.

Подозреваю братские представители казахского народа сыграли тогда роль латышских стрелков Ильича. Они работали за деньги и им было насрать на боль и чаяния узбекского народа. Хотя, думаю, вольные сыны степей кровожадней любого латыша будут. Потомки чингиз-ханов.

– Его вроде перевели в Жаслык, в новую политическую?

– Перевели. Перевели отца родного! Он там их воспитает, вовчиков долбанных. А к тебе-то, когда родня приедет? Можно прямо сейчас позвонить с дежурки, менты разрешают. Они вообще, как денежные у тебя, родители-то? Бизнесмены, небось, а?

Он подмигнул и снова с хрустом принялся обрабатывать сушку.

– Да какое там…денежные, мать-пенсионерка. Отец – бросил нас, когда я родился.

Сейчас я тебе всё выложил на блюдечке, морда завхозная.

– Мать? Пенсионэрка? А… Дык, ты иди, иди тогда. Там по коридору – ещё один дурик папский. Суд у него на днях. Отчалит – всю хату сам и займёшь. Жарь, бродяжня. Попутного ветра тебе в душу.

Сушки он мне так и не предложил, а я, сглотнув, двинул дальше по баклажановой дороге искать второго папского дурика.

Им оказался Вован. Человек без шеи. Это бывает у бывших спортсменов, когда они перестают спортом заниматься. Эдакая былая мощь, под слоем все уравнивающего жира.

Вован был подручным оружейного мастера Дончика с папской промки. Каждый раз перед большим шмоном оперов или режимников на промке, я регулярно появлялся в их каптёрке, где они работали над очередным самурайском мечом или выкидухой.

Сделав страшные глаза, я шептал: «Убирайте запал, сейчас начнётся».

Знал ли фрезеровщик Вован, что делаю я это исключительно по звонку начальника оперативной части зоны, самолично курировашего маленький цех по производству холодного оружия, или считал меня преданного внутри идеалом правильных пацановских понятий- навсегда останется тайной.

Встретил Вован меня тепло, душевно как родного. Да я и сам обрадовался. С псами играющими в покер и каршинским зомби, мне не было бы так уютно. А в новой тюрьме самое главное в первое время – это психологический комфорт. Нужно время присмотреться, кто есть кто и как она есть, и чётко занять свою нишу. А желательно создать нишу под себя.

Вован вчера прошёл суд. Завтра-послезавтра получит волчий билет и – домой, на проценты. На колонке он провёл полтора года. Эксперт.

Вован поплотнее закрывает дверь комнаты общежития и достает из-под кровати бутылку тёплой «Русской» местного разлива. Там же стоит ещё одна бутылка-близнец.

– Видишь вторую бутылку? Во! Хочешь выпить пузырь – покупай два. Спалишься – отдашь вторую ментам. Колонка!

– А если мне две бутылки надо? Тогда сколько покупать? Три или четыре?

– Ты математику в школе учил, Шурик?

– Колонка, брат, дело такое. Утром как все белые люди – на работу, вечером – обратно в тюрьму. Спасибо, что хоть не строем гоняют, колонной по пять как в зоне. Просчёт здесь – пять раз в день. Хотя ментам иной раз лень на завод тащиться, но могут и спалить, если срулишь куда. Это акт.

Дальше. Документов никаких на руки не дают. На работу сами «трудоустраивают». Если что найдёшь самостоятельно, но они не одобрят – отсосёшь балду. Самое проблемное тут – жрачка. Питанием поселенец должен обеспечивать себя сам.

Стукачей бесплатных – в два раза больше чем на зоне – все хотят на УДО. И первым долгом тут у них святая святых – статья 222. За побег ломают жёстко. У них это пунктик такой.

Так что вот – на колонке самое главное – бабу найти, – наставляет он, она и накормит и постирает, только ласкай ей. Иби. Это главное. Чтоб довольна была. Ей твой Есенин, до звезды. Ей бы жуй подлинней. А с этим у меня нет проблем!

Вован отваливается на стуле с видом уставшего баловня женщин.

– Дык бабу же поить-танцевать нада, а у меня денег сейчас на «пожрать» даже нету!