Лекса ближе пододвинулась настолько, что их носы коснулись друг друга. Она отпустила руку Кларк и, обняв её, начала рисовать круги на её спине.

— Я не могу тебя разбудить, Кларк, — прошептала она. — Но я всё ещё могу держать тебя в своих объятиях.

Прижав руку к области чуть выше от сердца Лексы, Кларк кивнула:

— Не хочу сегодня возвращаться домой, — бормочет она. — Мы можем остаться здесь?

— Всё, что тебе понадобится.

— Мне просто нужно остаться здесь.

— Хорошо.

— И ты, — сказала Кларк, впечатав палец в область груди Лексы. — Мне нужна ты.

Лекса кладёт палец на закрытые глаза. Кожа вокруг них красная и сырая. Лицо опухшее и усталое, в полосках от макияжа и слёз. Этот вид, считает Лекса, дико душераздирающий и безумно красивый. Она наклоняется, целует лоб Кларк и шепчет:

— У тебя есть я.

Кларк урчит у губ Лексы и прижимается сильнее.

— Поговори со мной.

— О чём?

— О чём угодно, — шепчет Кларк. — Обо всём, о чём хочешь.

— О чём угодно? — Лекса игриво тыкает в Кларк. — Это может занять какое-то время.

— Твой голос заставляет меня чувствовать себя лучше.

Лекса сильнее прижала к себе Кларк, так сильно, что они были прижаты друг к другу практически каждой частичкой, и её щека легла на лоб Кларк:

— Это приятный голос.

Она чувствует, как нос Кларк трётся о верхнюю часть её груди через рубашку и оставляет нежный поцелуй, прижимаясь к ткани.

— Так и есть.

Лекса берёт запасное одеяло позади Кларк и накрывает им их обеих. Кларк помогает ей, подпинывая девушку ногами под одеялом, пока оно не укладывается на ногах, и, не теряя времени, снова ложится на груди Лексы.

— Расскажи мне историю о нас, — шепчет она, одной рукой проникая под рубашку Лексы, чтобы потереть маленький участок её спины, а другой рука остаётся в пространстве между их руками.

— Ты знаешь все истории о нас, Кларк. Ты — половина всех их.

— Я люблю тебя, Лекса.

— Я знаю.

— Расскажи мне о том, когда мы напились и пошли в закусочную, и нам пришлось мыть посуду, чтобы расплатиться за нашу еду.

Лекса улыбнулась, снова поцеловав Кларк в лоб.

— Как не забыли надеть наши штаны, но забыли кошельки?

— Хороший вопрос.

— Ты надела свои бисексуальные штаны с единорогами, — сказала Лекса, вспоминая ту ночь. — Я до сих пор говорю, что это — лучший подарок на каминг-аут, который когда-либо делали.

— Предоставь моему папе возможность купить пижамные штаны с радужными единорогами как способ сказать «эй, ребёнок, мы принимаем тебя».

Её голос прерывался во время произнесения этих слов, каждый давался тяжелее прошлого, и Лекса чувствует каждую трещинку в голосе, словно трещина проходит через её собственную душу. Она берёт верхнюю часть одеяла и накидывает им на головы, чтобы приглушить яркий свет солнца. Их дыхание становится более плотным, покрывает пространство за считанные секунды, но ни одна из девушек не убирает одеяло.

— Что ты делаешь? — шепчет Кларк, и Лекса снова обнимает её.

— Делаю так, чтобы мир исчез.

Кларк вздохнула и покачала головой.

— Он по-прежнему будет там, когда мы вылезем на воздух.

— Тогда мы должны сделать глубокий вдох и нырнуть обратно.

— Хорошо.

— Хорошо.

Под одеялом душно, но Лекса не хочет двигаться, пока Кларк не будет готова. Ей всё равно, когда она ощущает, как пот стекает по позвоночнику и между её грудями. Иногда прятаться от монстров лучше, чем сражаться с ними.

— Кларк, — шепчет она, и Кларк устало бормочет ей у груди.

— Лекса.

— Я люблю тебя.

— Я знаю.

========== Глава 3: Что-то, чего не может быть, будет всегда. Часть 4. ==========

Кларк остановилась в дверном проёме своей старой комнаты и долго смотрит на фигуру в своей постели. Она смотрит на длинную, тонкую ногу, выглядывающую из-под одеяла и трусики в горошек на попке, которые просматриваются из-под одной из старых футболок Кларк. Она тонет в мягком дыхании Лексы и в виде беспорядочных волос, которые словно собираются поглотить подушку. Макияж размазан вокруг глаз, а на одной щеке есть стекающая полоска. Кларк готова смотреть на это вечно. Она впитывает этот вид, звуки, этот момент, позволяет впечататься в памяти перед тем, как она пройдёт вглубь комнаты и закроет за собой дверь.

Усевшись на краю кровати, Кларк протянула руку, осторожно отодвинула локон с лица и тыльной стороной руки провела по щеке Лексы. Грудь раздувается от прикосновения, от такого интимного момента. Это кажется привычным, болезненным и прекрасным. Это кажется правильным.

— Лекса, — шепчет она, не в силах сдержать себя от прикосновения большим пальцем к пухлой нижней губе.

Крошечный стон от спящей девушки заставляет Кларк улыбнуться. Она быстро смотрит в сторону двери, глубоко вздыхает и ложится на кровать, не в силах остановиться. Она ложится рядом с Лексой, их головы делят одну и ту же подушку, блондинка вбирает в себя все прекрасные черты сонного лица Лексы. Она скользит пальцами от щеки до волос, слегка щекоча её и делая вид, что это более чем нормально. Делает вид, что не было всех этих лет. Делает вид, что Лекса — всё ещё её.