— Лекса, — говорит она снова, но уже чуть громче, и Кларк покрывается мурашками по всему телу, когда от Лексы прозвучало тихое урчание от удовольствия. — Просыпайся.

Ресницы на мгновение быстро трепещут у сонных зелёных глазах Лексы, и взгляд брюнетки фиксируется на Кларк. Один уголок губ поднимается, и брюнетка бормочет:

— Боже, ты прекрасна.

Улыбка Кларк увеличивается, она трясёт головой на подушке и говорит:

— А ты спала в моей постели в доме моей матери.

Брови Лексы вздымаются, и она, словно ракета, соскакивает:

— Чёрт, — ругается она. — Чёрт. Чёрт. Я думала, я сплю.

— Прекрати сходить с ума, — сказала Кларк, беря Лексу за руку и затягивая обратно. — Всё нормально.

— Не нормально, — сказала Лекса, дёргаясь обратно.

— Всё нормально, — повторила Кларк, осторожно потянула Лексу вниз снова, и на этот раз брюнетка позволяет ей сделать это. — Всё нормально.

Лекса откинулась на подушку, её лицо оказалось всего в паре дюймах от лица Кларк.

— Это не нормально, Кларк, — прошептала она, закрыв глаза. — Я… Я не знаю, зачем пришла сюда. Извини.

— Не извиняйся.

— Ты не злишься?

— Тебе часто обо мне сны снятся? — спросила Кларк, игнорируя вопрос. Дразнящая улыбка касается её губ. — Тебе снится то, какая я красивая?

Лекса уставилась на неё, быстро моргая.

— Ты серьёзно?

— Ты похожа на енота.

— Я, наверное, и пахну как он.

— Не могу не согласиться с этим.

Лекса закатила глаза, и Кларк использует пространство между ними, чтобы положить туда руку.

— Насчёт прошлой ночи, — сказала она, но Лекса быстро прервала её.

— Не надо, — бормочет она. — Мы были пьяны.

— Это не оправдание.

— Нет, не оправдание, но ты не должна извиняться, — сказала ей Лекса. — Ничего не было.

— Что-то могло случиться.

— Ну, я не остановила тебя, — прошептала Лекса. — Я бы не остановила тебя. Мы обе виноваты.

— Ты говорила с моей мамой всё это время.

Облизнув сухие губы, Лекса кивнула:

— Да.

— Я не злюсь, — сказала Кларк, прижимаясь ближе настолько, что её колени касаются колен Лексы.

Глаза Лексы дрогнули и закрылись, когда Кларк прижалась к ней, и брюнетка вздохнула.

— Почему нет?

Кларк ничего не говорила какое-то время, просто лежала рядом с Лексой и смотрела на неё. Когда зелёные глаза снова открылись, она вздохнула и сказала:

— Ты не возвращалась домой.

— Знаю.

Их руки находят друг друга сами по себе, словно они держат магниты. Кларк скользит пальцами между пальцами Лексы, всё ещё держа другую руку между их телами, и шепчет:

— Я не следовала за тобой.

Лекса кивнула, свистящий звук проносится словно от грозы в этой тихой комнате.

— Знаю.

— Я отказалась от нас.

Глаза Лексы расширяются, слёзы подступают, и она снова кивает:

— Да.

Она наклоняется вперёд, и их лбы касаются друг друга. Кларк настолько больно, что она готова разорваться в любой момент. Она думает, что это удивительно: как можно чувствовать себя одновременно так прекрасно и так ужасно в одно и то же время, в одном вдохе, в одном прикосновении, в одном моменте.

— Ты была одна.

— Да.

Дрогнувший голос Лексы заставляет Кларк почувствовать боль в животе, и она отпускает руку девушки для того, чтобы опереться. Она берёт одеяло из сундука возле кровати, а затем расправляет его и накрывает их тела и головы. Когда они остаются в темноте этого кокона, Кларк двигается до того момента, пока не оказывается прижатой к тёплому телу рядом и кладёт руку через талию Лексы.

— Что ты делаешь? — шепчет Лекса, и Кларк начинает поглаживать спину.

— Делаю так, чтобы мир исчез.

— Оу.

— Лекса?

Дыхание Лексы горькое и горячее напротив Кларк.

— Кларк.

— Мне так жаль.

Кларк слышит резкий вдох Лексы и чувствует, как губы брюнетки нежно прижимается к её лбу, и девушка быстро бормочет:

— Мне тоже.

Тишина окутала их. Девушки лежат, тесно прижимаясь друг к другу, и несмотря на то, что Лекса не двигается и не издаёт звуки, Кларк может чувствовать влагу от слёз, стекающих на подушку с их щёк.