Улыбка полноправно завладевает губами. Ощущение того, что я больше могу не подчиняться правилам благоверного супруга, твердящим все как одно забыть свое прошлое, очень радует.

…Тихонький скрип кровати заставляет насторожиться.

Я открываю глаза одновременно с тем, как мистер Каллен ложится на тигровые покрывала.

– Ещё рано, - даже не глядя в мою сторону, сообщает мужчина.

Рассматриваю его из-под опущенных ресниц, привыкаю к свету, льющемуся через узкое окно до самого пола на западной стене.

Судя по всему, Эдвард принял душ - на его потемневших волосах блестят бисеринки воды. Одежда так же поменялась. Но на удивление мне, это вовсе не те строгие костюмы, в каких я видела его основное количество раз. Даже не рубашка с темными брюками, как в редкие неформальные моменты.

Сейчас на мужчине серая майка и обыкновенные, слегка потрепанные джинсы, какие носят обычно продавцы в недорогих молодежных магазинах.

– Лучше поспи, - замечая мой интерес к своему наряду, советует он.

Я немного хмурюсь, но быстро перебарываю в себе желание последовать совету. Напротив, сажусь на кровати, подгребая под себя часть одеяла.

Нежная материя приятно скользит по коже.

– Доброе утро, - говорю я, робко улыбаясь.

Оглядев меня, Эдвард усмехается в ответ.

– Может и так.

Я чувствую себя раскрепощенно от такого хорошего начала дня. Никаких упреков, приказов и обвинений. Кажется, сегодня у меня амнистия. Как по части страшных сновидений, так и по настроению моего похитителя.

Что же, от перерыва не откажусь. По-моему, он необходим нам обоим.

– Сколько времени?

– Почти шесть.

Шесть? Ничего себе…

– Ты всегда встаешь так рано? – совершенно неожиданно понимаю, что говорить с Эдвардом сейчас не стоит для меня особого труда. Мы просто общаемся. И никакого страха. Очень приятно.

– Нет, - мужчина прикрывает глаза, закидывая руки за голову и с удобством устраиваясь на них.

Следуя поданному примеру, тоже ложусь на подушку. Мягкая на ощупь, она окружает меня уютом.

Пользуясь возможностью и новым ракурсом, разглядываю комнату, в которой оказалась.

Черные стены и пол, из которого легко можно делать гробы, я вчера уже видела. Кровать с покрывалами – тоже. А вот остальная мебель является сюрпризом.

Около стены напротив кровати разместился большой кожаный диван. У моего похитителя явно слабость к таким вещам. Впрочем, такой насыщенно-черной кожи я никогда ещё не видела. Даже в этом доме.

Перед диваном подходящий к нему по цвету журнальный столик. Чистый и блестящий, как отполированный. На его гладкой, идеальной поверхности лежит лишь одна газета. Рассмотреть отсюда, какая - не получится.

Сбоку от местоположения бумажного издания виднеется массивный деревянный шкаф. По размеру он превосходит все, что я когда-либо могла наблюдать в самых разных мебельных магазинах.

Поверхность дверец исписана мелкими белыми буквами. Какой язык разобрать не могу, но явно не английский. Может, итальянский? Или французский, как в бильярдной?

Скольжу взглядом по темным стенам, следуя к ближнему из углов. Тумбочка, уже известная мне со вчерашней ночи, напоминает недавние события. Её содержимое бесценно. Для Каллена - так точно.

Оглядываюсь на него, и в голове назревает вопрос, никак не связанный с комнатой, больше походящей на преисподнюю.

Он про ночь. Вернее, то, что ночами происходит. Как никогда четко представляю себе полубезумного вчерашнего Эдварда. Мокрую майку, сжавшие мои предплечья руки, потухшие глаза и морщины. Миллион морщин на всем лице.

Не страшно, нет.

Больно.

– Что с тобой?

Мужчина напрягается, открывает глаза. Во взгляде, направленном на меня, читается в большей степени удивление, но где-то в глубине – явная грусть.

– Что со мной? – передразнивая мой тон, интересуется он.

– Ночью…

– Ночью ничего не происходит, - не давая мне закончить, перебивает Каллен. Грусть в малахитах исчезла. Осталась лишь сталь вперемешку с ядом.

– Я вижу… - делаю вторую попытку, но и она безрезультатна.

– Не видишь.

Эдвард упрям. Упрям до невозможности, до сумасшествия, до дрожи. Настроение, с которым начиналось это утро, медленно преобразуется из радостного в гневное. А все, казалось, было не так уж плохо…