будто это вовсе не дом, а съемочная площадка фильма ужасов.

– Почему так мрачно? – осматриваясь вокруг, спрашиваю я.

Каллен, закрывая дверь, усмехается.

– Я тоже не особо светлый, как видишь.

Вполне безобидный ответ. Надо же, мой похититель иногда может быть непосредственным.

– Это, по-моему, слишком… - бормочу, представляя, что бы здесь было, не гори лампы над головой. Ни одного окна. Ни капли света с улицы.

– Черный – мой цвет, - мужчина пожимает плечами, двигаясь вперед по коридору. Следую за ним, не желая потеряться здесь.

Вспоминаются слова Эдварда в спальне, тогда, в первую ночь. Он сказал, что предпочитает тьму. Сейчас я вижу наглядное тому подтверждение. Это из-за того, кем он является? Отсюда все эти рубашки, костюмы и оформление собственной спальни?..

– В квартире тоже все черное? – почему-то не чувствую опасности, когда расспрашиваю его. Может, причиной тому недавние события? Меня никто так не обнимал…

– Ты ещё о ней помнишь?

Киваю, хотя Каллен не поворачивает головы в мою сторону.

– Нет, там серое, - так и не дождавшись моего устного ответа, продолжает мужчина.

Серое? С чего бы?

Так, Белла, что означает серый цвет? Тоску, апатию, депрессию… Что-то не совсем хорошие варианты.

Жаль, ничего иного предложить не могу.

Проскочившее слово «тоска» напоминает о другом.

О малахитовых глазках Джерома, в которых это чувство преобладало в некоторые наши встречи. Надеюсь, хотя бы сейчас ничего подобного не будет…

«Будет».

Останавливаюсь, как вкопанная, когда очередная мысль стрелой пронзает сознание.

Верно, будет.

Будет потому, что мой похититель говорил с малышом обо мне. И обсуждали они вовсе не глупости, а серьезные вещи.

«Он должен знать, какому риску подвергает себя, воспринимая тебя не так, как следует» - дословно. Эту фразу мне удалось запомнить, несмотря на то, что феноменальной памятью я никогда не отличалась.

– Белла? – Эдвард тоже остановился.

– Джером меня боится.

– С чего бы? – бровь мужчины вопросительно изгибается.

– Ты сказал…

– Я помню, - Каллен сама серьезность. – И от своих слов не отказываюсь.

Черт.

– Ты ведь понимаешь, что я ничего не сделаю?..

Сколько можно уже повторять эту фразу? По-моему, даже стены этого коридора, которые видят меня впервые, поверили. Слишком много было разговоров о данном вопросе.

– Дело не в физическом воздействии, Белла, - тоном взрослого, наставляющего ребенка, говорит мой похититель.

А в чем?..

На мгновение задумываюсь.

«Не отбирай у меня сына…» - в этом дело? В том, что он по-прежнему уверен, что я собираюсь переманить малыша на свою сторону и задурить голову?

– Эдвард, ты его папа, - подступаю ближе к мужчине, стремясь заглянуть в глаза. – Он будет любить тебя больше всех. Всегда.

Каллен поджимает губы, отворачивается.

– Мне нужны гарантии.

Вздыхаю, чувствуя, что разговор зашел в тупик. Как выруливать – не ясно.

– Я даю ему только то, что нужно… - нерешительно шепчу.

– Я даю ему все. Я! – заявляет мой похититель, продолжая путь по коридору. Прикладываю некоторые усилия, чтобы не отстать и дослушать. – Дом, одежда, еда. Я даю ему то, что нужно. Не ты, Белла. Ты ничего не можешь ему дать.

– В материальном плане ты действительно обеспечил его всем, - нет времени подбирать слова, говорю все, что думаю, - но в моральном…

– Замолчи, - велит Эдвард, прерывая меня.

Как всегда. Его не переубедить…

Остаток пути продолжаем в молчании. Пару раз порываюсь высказать мужчине, что наболело, может, даже немного перегнуть палку, но затем вспоминаю разговор в его спальне и передумываю. Не надо.

Бордовые стены расступаются, впуская более светлые цвета, выглядящие почти идеальными после соседства с темнотой.

Выхожу на уже знакомую лестницу и выдыхаю с облегчением.

Путешествие в преисподнюю закончилось.

– Что я должен сказать, чтобы ты начала следовать правилам? – устало спрашивает мужчина на очередной ступеньке.

– Я не смогу, ты знаешь, - представляю, как удаляюсь от мальчика, отвергаю его, игнорирую слезы и просьбы остаться. В груди больно щемит слева.

– Тогда я не смогу держать тебя здесь, - напряженно констатирует мой похититель.

Сглатываю, отводя взгляд.