– Ты не понимаешь, кому и зачем это говоришь, - бархатный баритон сам на себя не похож. В какой-то момент мне кажется, что этого голоса я не знаю. Поджав губы, повернувшись ближе к подушке и головке Джерри, чем ко мне, Каллен выглядит разочарованным и раздраженным, но вместе с тем – расстроенным. Словно бы я намеренно сделала что-то такое, от чего ему больно.

– Я тебе это говорю, - проглатываю горечь, обосновавшуюся в горле, вынуждая пальцы ожить и прикоснуться к нему снова. Ненавижу видеть Эдварда в таком состоянии! Глажу даже ласковее, чем прежде. Так хочу показать, что я рядом. Так хочу показать, что говорю чистую правду. И даже если у него есть повод сомневаться во мне, даже если то, что было, та, что была, заставила в принципе усомниться в таком светлом и приятном чувстве, я помогу. Мне только нужен шанс. Лучше бы было, если бы он промолчал…

Эдвард поднимает руку с покрывал, оставляя беззащитными плечики сына, и хочет, по всей видимости, что-то сделать с моими ладонями. Траектория движения явно рассчитана к собственному лицу… но потом резко меняется. Длинные пальцы, едва касаясь, проводят по пижамным штанам своего обладателя. Словно гладят.

– Что такое? – встревоженно зову, хмурясь. На место прежнего страха – недоумения, приходит новый, уже более осязаемый.

Касания становятся сильнее. Мягкая ткань издает характерный звук, когда Каллен что есть силы проводит по ней ногтями. Туда-сюда…

Приступ.

– Все хорошо, - придушенно шепчу, одновременно подавляя зарождающийся внутри ужас и аккуратно передвигая Джерома на другую сторону кровати, к себе. Благо этому противодействовать Эдвард не собирается. Он слишком занят ногой.

– Эй, - подбираюсь как можно ближе, заглядывая прямо в его глаза, пытающиеся от меня скрыться, - посмотри, все в порядке! Попытайся расслабиться, сейчас пройдет…

– Не пройдет, - в его голосе уверенности больше, чем чего-либо иного. И она, совершенно не щадя, отсылает меня к прошлой ночи. Той, в особняке, после которой и удалось понять, что я по-настоящему чувствую к этому мужчине. Но неужели снова?.. Здесь, за сотни тысяч миль… А кто поможет? Флинна нет!

Надеюсь, он был прав и болезнь правда не имеет физического аспекта.

– Эдвард, - прочищаю горло, запирая как можно глубже все негативные эмоции и страхи, грозящие окончательно усугубить положение, - тебе нужно успокоиться, и все. Подумай о чем-нибудь хорошем.

Он стискивает зубы, но категоричного «нет» я не получаю. Вдохновляет.

– Помнишь, как Джером играл с дельфинами? – первое, что приходит в голову, но, должна признать, весьма действенное воспоминание. Малыш потрясающе выглядел тогда. И я уверена, счастье, исходящее от него ваттами, Эдвард тоже заметил. Замечательный выбор.

– Да… - ответ теряется между глубоким вдохом и резким выдохом.

– Отлично. А когда мы строили замок? Помнишь, как он улыбался? – не останавливаюсь, пытаюсь… не могу даже представить, что будет, если я остановлюсь. На фоне происходящего теряется недоразумение о необдуманном признании, о реакции мужчины – есть вещи куда серьезнее и важнее сейчас, чем разбор полетов.

– Нет…

– Ну как же нет, - из-за всех сил стараюсь быть беззаботной, - внутренний дворик, смотровые башни, ракушки на стенах…

– Не помогает, - рычит Каллен, обрывая меня, - хватит!

Замолкаю, прикусив губу. Он снова мокрый – луна сегодня щедра на свет. Все, как и прежде.

– Помоги мне…

– Конечно, - с готовностью киваю, перебирая в голове варианты той самой помощи, - о чем мне рассказать?

Его передергивает. Длинные пальцы с животной ненавистью впиваются в левую ногу. Сейчас вырвут с корнем. Правая рука, ударяясь об угол деревянной тумбочки, едва не выворачивает её содержимое на пол.

– Слева… черт… слева, Белла!
– он повышает голос, зажмуриваясь.

– Что слева?

– Укол. Дай мне…

– Какой укол? – что? Откуда?!

– Белла! – уже не сдерживается. Выгнувшись на простынях, хватает мою руку, рывком разворачивая к нужной полке. Ему не хватает пары сантиметров, дабы дотянуться до неё самому.

– Эдвард, - произношу спокойным тоном, но с каждым мгновеньем крепнущие оковы скоро явно его уничтожат, - тебе не нужно лекарство, Флинн говорил…

– Не учи меня, что делать! – яростный выкрик сотрясает комнату. В который раз радуюсь, что Джерри спит. Лицо Каллена до неузнаваемости преображается. В нем сейчас светится та звериная угроза, от которой хочется бежать как можно дальше. Которая прекрасно подходит для свершения описанного в выражениях «испепелить взглядом», «уничтожить на месте» и многих других в том же роде.

– Эдвард, послушай…

Не будет слушать. Точно и однозначно.

– Дай мне его немедленно! – ярость, ненависть, гнев – все слова, известные человеку на тему таких чувств, не дадут точного описания. Его просто не существует – такое можно только увидеть.

А может, действительно, послушать? Дать?.. Ему больно, страшно, хочется избавления – и мне бы хотелось – к тому же, я единственная, кто может ему помочь… Могу ли я говорить «я люблю тебя», а потом, меньше чем через пять минут, отказываться спасти от боли? Сумасшествие.