Не успеваю ни остановить его, ни даже пошевелиться.

Хлопка двери в этот раз не слышно.

…И вместе с повисшей в комнате тишиной Джером будто бы по безмолвной подсказке вспоминает кое-что важное.

– Папа, - просительно зовет он, оглядываясь вокруг. Смотрит на меня с испугом.

– Папа сейчас придет, - обещаю ему, выдавив улыбку, - не бойся, любимый. Всего минуточку подождем и все.

Поджимает губки. Всхлипывает. Но возвращается обратно ко мне, не собираясь никуда убегать.

– Мой хороший, храбрый мальчик, - говорю, легонько укачивая малыша в объятьях, - мой маленький драгоценный Джерри, тише…

Эдвард возвращается через пять минут. Завидев его, Джером перестает плакать. Подавляя угасающие всхлипы, просится на руки, как только отец усаживается на пол.

– Вода, - поймав недоуменный взгляд, застывший на стеклянном стакане в его руках, поясняет мужчина, - попей и все пройдет.

Благодарно кивнув, Джерри забирается на колени к папе, одной рукой обвивая его за шею, а второй удерживая стакан. Жадно пьет, но своих объятий ни на миг не разжимает.

– Ну вот, - на лице Каллена устраивается успокоение. Отставив ненужный предмет подальше, к балкону, он гладит плечики малыша, создавая руками ту самую колыбельку, как в самолете.

Доверчиво приникнув к его груди, мальчик, тем не менее, меня отпускать так же отказывается. Заставляет придвинуться как можно ближе, стискивая пальцы своими ладошками. Примостившись среди наших рук, расслаблено выдыхает.

– Ты не хочешь поспать, мой хороший? – спрашиваю и тут же жалею. Джером вздрагивает, выпячивая вперед нижнюю губу. Маленькие малахиты наливаются слезами.

– Нет, - Эдвард отвечает за него, неодобрительно взглянув на меня, - мы не будем спать. Мы будем сидеть здесь столько, сколько захотим. И все.

Прикусываю губу, виновато опуская взгляд. Киваю.

Раз он уверен, значит, знает, что делает. Возможно, Джерри заснет сам, окончательно успокоившись?

…Так и происходит. Постепенно глазки малыша начинают слипаться и он, совершенно не желающий с ними бороться, поддается Морфею. Затихает.

Выждав не больше трех секунд после появления посапывания сына, Эдвард, осторожно перехватив его покрепче, поднимается.

– Если проснется…

– Не проснется, - отметает Каллен мои слова, качнув головой.

– Нет?..

– Я знал, что снотворное пригодится.

Мужчина укладывает ребенка на простыни, наскоро поправив их рукой. Устраивает белокурую головку на взбитой подушке, тут же опускаясь рядом. Обнимает малыша, как прежде зарываясь лицом в волосы.

Я занимаю свободное место точно напротив них. Заглядываю в уставшие, нахмуренные малахитовые глаза, пытаясь успокоить их обладателя.

– Все хорошо.

– Да уж.

Его словно подменили. Эдвард выглядит так, будто утешение мальчика забрало у него все силы.

– Хочешь поспать?
– интересуюсь, ласково проведя по его руке, устроенной возле ребенка, пальцами.

– Я – нет, - отказывается, ни на миг не задумавшись. Вздыхает. – А ты?

– Нет, - самый правдивый ответ.

Мы лежим в тишине. О былом напоминает лишь стакан возле балконных дверей и луна, сияющая точно так же, как и полчаса назад, когда я застала Эдварда в океане, спустившись вниз к пудреному песку. Это точно было сегодня?..

– Я никогда не прощу ей, - взявшийся бог знает откуда, наполненный ненавистью и ядом хрипловатый баритон заставляет парочку мурашек пробежаться по моей коже. Скрежет зубов прекрасно дополняет впечатление.

– Что не простишь?

– Что сожгла его, - пальцы, лежащие возле груди Джерри, сжимаются до белизны костяшек. Туго натянутая кожа вот-вот порвется. Меня буквально опаливает яростью, вырвавшейся из Эдварда наружу.

И одновременно с тем дыхание перехватывает.

«Сожгла» - не имеет другого смысла. Он здесь только один…

– Сожгла?.. – подрагивающими губами переспрашиваю, испугано взглянув на ребенка. Пусть опровергнет, пожалуйста! Пусть скажет, что угодно, только не то, что я правильно поняла!

– В тот вечер я был у Розали, - будто бы не слыша меня, стиснув зубы и не скрывая злобы, сочащейся из произнесенных слов, продолжает Эдвард, - мне нужна была разрядка после недели воздержания прежде, чем я вернусь к нему…

Не перебиваю, внимательно слушая. Пальцы подрагивают от предвкушения того, что услышу. От осознания полной истории событий. Секс – только начало. На него – плевать.