Правда, её полет занимает всего мгновенье. Скрываясь за горизонтом, она не оставляет от себя ничего. Даже самого крохотного, самого малозаметного следа.

Невозможно – уверяет.

Невозможно – заклинает.

Невозможно – подтверждает.

– Я не могу. Прости, прости, пожалуйста…

Он вздыхает, выдавливая улыбку. Мотнув головой, прижимает меня ближе к себе.

– Хорошо. Мы сегодня больше не будем об этом говорить. Постарайся успокоиться.

– Эдвард, если ты считаешь… я не против… замуж… если хочешь и действительно намерен… - путаюсь в словах, тщетно пытаясь правильно изложить свои мысли. Хоть каплю понятно и уверенно, - но пока он… я не могу.

Терпеливо выслушав меня, ни разу не перебив, мужчина кивает:

– Я понимаю. Я поторопился, верно? Мы как-нибудь вернемся к этой теме, но позже.

Позже…

– Спасибо!..

– Не за что, сокровище, - на сей раз его улыбка настоящая, - все хорошо.

Хорошо…

– Тебе не нужен конь, - устраиваюсь на его плече, обвивая руками за шею. Запах, улыбка, кожа… это куда лучше любых лекарств. Мне ничего другого и не нужно. Все, чего стоит бояться – потерять. Их с Джеромом.

– Конь?..

– Конь… чтобы быть принцем, - вздыхаю, попытавшись улыбнуться в ответ, - ты и без него прекрасно справляешься.

*

Джером, коротко вздохнув, поворачивается на другой бок. Его ладошки вытягиваются вперед, а ножки наоборот поджимаются, когда малыш, моргнув, открывает глаза.

Сонные драгоценные камешки, фокусируя взгляд, скользят по всей комнате, ничего конкретного не замечая. Но как только их обладатель понимает, где находится и что происходит, тут же вспыхивают вполне конкретными целями.

Это Эдварду и нужно.

Подкравшись к мальчику из-за спины, он одним точным движением притягивает его к себе, широко улыбаясь.

Джерри даже не успевает испугаться. Эти руки, я думаю, он узнает среди всех иных.

Сладкое и нежное «папа» повисает в комнате. Ловко извернувшись, Джером сам обнимает отца. Крепко-крепко.

Весело хохоча, Каллен валится на кроватные простыни, увлекая малыша за собой. Резвясь на покрывале, они переворачивают всю постель вверх дном. Несомненно, наслаждаются и игрой, и моментом.

И я наслаждаюсь.

Пока меня, стоящую у двери в ванную, никто не заметил, я имею возможность вдоволь рассмотреть все, что происходит в комнате.

Думаю, этот перерыв нам необходим. Я ввела Эдварда в ступор и, думаю, обидела своим отказом. Он уверил меня, что все в порядке, и он понимает мои причины, но… не знаю. Горький осадок на душе остался.

Боже, но это же нечестно! Почему я не могу делать то, что хочу? Почему я не имею права быть, есть, спать и жить с тем человеком, которого люблю? Неужели путы Кашалота и вправду никогда не ослабнут? Я не найду средства, дабы обойти их, выпутаться?

Ты заставишь меня… вернуться?

Заставишь?!

Тихонько выдыхаю, медленно качая головой.

Нет. Не заставит. Ничто и никто не заставит меня добровольно потерять моих мальчиков. Этой сказке – про то, что любовь нерушима – я позволю сбыться. Даже больше – сделаю все, чтобы она сбылась.

Такие слова – пусть и от самой себя – вдохновляют. Улыбаюсь, немного расслабившись.

Не бывает безвыходных ситуаций. Тем более тогда, когда рядом такие люди, как Эдвард.

«Потому что ты мое сокровище».

Ну вот. За эту фразу я сделаю все, что угодно. Как бы страшно, холодно и трудно ни было.

– Больно, - внезапный голосок Джерома, всхлипнувшего совершенно неожиданно, вырывает из размышлений.

Глаза тут же находят его на покрывалах. Как и прежде, он сидит в объятьях папы, но теперь малахиты наполнены страхом и настоящей, о чем он и говорит, болью. Нижняя губа подрагивает.

– Где? – Эдвард, тут же прекратив все игры, взволнованно нагибается к ребенку. Как и я, пытается понять причину.

– Тут, - шепчет Джерри, касаясь своей ладошкой левой части груди. Отворачиваясь от лежащего на прикроватной тумбе нового мобильного Эдварда, только-только переставшего вибрировать, он смотрит прямо на отца.

Глаза Каллена распахиваются.

Я же собираюсь вернуться обратно в комнату и выяснить, в чем дело. Нам нужен врач или хоть кто-то, владеющий медицинскими навыками. Где найти его посреди леса?..

Однако останавливая всколыхнувшийся внутри нас с папой страх, малыш добавляет ещё кое-что, просительно глядя в глаза своего самого дорогого человека на свете: