– И её льстецу-обольстителю…

– Да уж. Под пледом в такую жару я вряд ли кого-то соблазню.

– Неправда.

– Ну, за одним исключением, - он ослепительно улыбается, получая-таки возможность продолжить поцелуи, - моя жена ведь рядом и в болезни, и в здравии, так?

– Сомневаешься?

– Нисколько. Но в кровати я все равно не останусь.

– Это что, мятеж? – пробую вырваться из его цепких рук, но, как и следовало ожидать, Эдвард не отпускает.

– Ни в коем случае. Констатация факта, фиалка.

– А если я все равно заставлю тебя остаться?.. – говорю и одновременно с тем пробираюсь пальцами к низу его живота. Знаю, что много времени для продолжения не понадобится. Кажется, я становлюсь ненасытной из-за этого мужчины…

– Даже если так, - довольно улыбнувшись, Эдвард наклоняется ниже, прижимая мои пальцы к собственной талии, - то рано или поздно придет Джером. И он-то точно не допустит очередного скучного дня.

– Мы пекли печенья… - не соглашаюсь, глядя на него исподлобья.

– Я знаю. Вкусные, кстати.

– Я принесу их тебе, если отпустишь. Отпустишь?.. – широко распахиваю глаза, вглядываясь в самое нутро малахитов. Пытаюсь, хоть и знаю, что вряд ли получится поразить его таким же взглядом, как Кот в сапогах, которого мы с Джерри вчера смотрели на одном из немногочисленных американских каналов.

– Не-а, - Эдвард явно наслаждается своим всемогуществом, держа меня в такой позе – ни вправо, ни влево – повсюду либо его руки, либо тело. Ухмыляется.

– Но это же нечестно…

– Честно. Все честно. Я предпочитаю печеньям кое-что получше.

Наклоняя голову и немного подаваясь назад, он устраивается возле моей груди, с наслаждением целуя её кожу. Руки тоже не дремлют – пробираются под спину, приятно массируя малость затекшие от неудобной позы мышцы.

– Дыши спокойнее, - наставляет Эдвард, осторожно следуя губами от моего плеча вниз по руке, - я же просто тебя целую. Ничего больше.

– Ничего больше… - эхом отзываюсь, поворачивая голову и открывая ему доступ к шее.

– У тебя бархатная кожа… клубника? – он делает вдох, с интересом глядя на меня. Угадывает шампунь?

– Земляника.

– Ну, почти, - хмыкает, продолжая свое занятие, - завтра надо будет купить тебе этих ягодок.

Движется ещё ниже. Вот уже на ключице. Все нежнее и нежнее, все трепетнее. Словно бы я сейчас растаю.

– Тебе стоит гордиться своей красотой, - вдохновленно шепчет Эдвард, улыбаясь.

– Ты первый, кто о ней говорит… - по коже бегут мурашки. Не сказать, что больно, но приятного пока мало…

– Первый? Не может быть.

– Именно так, - а вот после поцелуя легче. Если в том месте, где они сгрудились, то легче. Его губы теплые.

– В таком случае, гордости должно быть в два раза больше.

– Ты лицо заинтересованное…

– Может быть и так, - Каллен с готовностью кивает, ничего не оспаривая, - но в этом случае все ещё проще: тогда я буду тобой восхищаться. Вдвойне.

Робко улыбаюсь его словам – глупо отрицать, что они меня трогают. Испуг немного отпускает – расслабляюсь, как он и просил. Все в порядке.

– Как насчет того, чтобы… ш-ш-ш, - он удерживает мои дернувшиеся в направлении него руки, аккуратно их пожимая, - я не сделаю ничего дурного. Поверь.

Верю… верю, но все же…

– Извини.

– Ничего страшного.

Возвращается к прежнему делу. Отпуская мои ладони в надежде, что я не собираюсь мешать, Эдвард ласковыми и выверенными движениями проводит пальцами по моей груди. Раз, затем второй. Круг за кругом, следуя губами по уже проложенному маршруту. И если на первых порах я дрожу, не в силах с этим справиться, то потом дрожь практически унимается. Быть может, дело в том, что я не пускаю в голову страшные картинки?

– Нравится?

– Да.

Это честно. Это открыто. Это без тени притворства.

Правда, нравится. Очень…

Не думала, что подобное может быть приятным.

– Ну вот видишь, - он явно доволен и явно обрадован. Чуточку даже краснеет.

…Все кончается тем же поцелуем. Только ниже, куда ниже… и я впервые за столько времени, впервые, наверное, вообще за все свое существование, понимаю, почему Джессика так восхваляла занятие любовью…

Как же мне хорошо!

– И все же, мы будем вставать? – спрашиваю я, улыбнувшись и тому, что чувствую сейчас, и тому, что было прежде, в только-только растворившейся перед глазами картинке из недалекого прошлого. В тот момент я даже расплакалась, чем напугала Каллена, но, догадавшись, чему обязаны эти слезы, он лишь улыбнулся и… повторил.