Как только он увидел свое фото, как только прочел заголовок, и ведущий открыл рот, дабы, картавя мелодичный итальянский, произнести его имя, Эдвард, с остервенением рыкнув, выключил телевизор. Чудом не разбил после…

И газеты, и журналы, и эти тв-выпуски все же, несмотря на свою надоедливость и безостановочность, сделали доброе дело: они вернули нам папу. Каллен снова стал тем, кем был прежде.

Позже он поделился со мной, что та программа помогла понять ему, что именно он оставил за спиной. В тот момент мафия и отпустила…

– Я помою, - почти автоматически говорю, услышав шум опускающейся в раковину посуды. Сегодня у меня день воспоминаний. Никак не могу вернуться в реальность окончательно. Она-то ведь куда лучше!

Эдвард, появляясь из-за спины, благодарно улыбается.

– Спасибо.

– Не за что, - пожимаю плечами, мотнув головой. С ориентацией все ещё проблемы.

– Поехали! – откуда-то из глубины дома раздается звонкий голосок Джерома. Как же здорово слышать его полную, правильную и бесконечную речь. Даже если он снова начнет пересказывать мне все, что когда-либо видел и слышал (а так было достаточно долгое время, когда у него, наконец, стало получаться говорить целыми фразами и даже предложениями), я сяду и буду внимательно слушать. Молчание отвратительно. Про молчание хочу навсегда забыть.

– Поехали-поехали, - рассеяно бормочет Эдвард, забирая с кухонной стойки ключи от машины, - Белла, ты не злишься на меня?

– За что?
– отворачиваюсь от раковины, удивленно на него взглянув.

Мужчина вздыхает, возвращаясь ко мне. Нежно обнимает.

– Я обещаю, я свожу тебя посмотреть на обезьянок.

– Ты о зоопарке? Ну что ты, ничего страшного, - улыбаюсь, чмокнув его в ответ, - вам полезно провести время вместе перед тем, как Джером пойдет в школу…

– Школа… не напоминай.

– Папа-папа, что же ты делаешь с тягой ребенка к знаниям?

– В следующем году, а? Тебе не кажется, что так будет лучше?

– Мы ещё обсудим, - соглашаюсь, не желая сейчас опять ссориться из-за этого болезненного, как кость в горле, ставшего вопроса, - идите и веселитесь. Только сахарную вату мы больше не покупаем, договорились?

– Есть, мэм, - Эдвард снова улыбается, нагнувшись к моим губам, - надеюсь, сюрприз тебе понравится…

– Может быть, ты хотя бы намекнешь, что это может быть?..

– В два часа позвонят в дверь. Открой – и все сама увидишь.

– Это не намек…

– Это интрига. Пока, tesoro.

– Я жду к ужину, - вздыхаю, смиряясь с тем, что никаких подробностей не будет, - постарайся привести его хоть немного голодным.

– О-очень постараюсь, - растягивая слова, неопределенно отзывается Эдвард. А потом забирает ключи и две светло-зеленые кепки, купленные в супермаркете пару недель назад, удаляясь вслед за сыном к машине.

Наблюдаю за ними в окно до тех пор, пока темно-серая «тойота» не скрывается из виду. И лишь потом возвращаюсь к посуде.

*

– Чип, звонят в дверь! Чип, звонят!

– Почему ты не можешь открыть, Дейл?

– Я открою, я! Пусти меня!..

Просыпаюсь под истошные тоненькие вопли, не сразу понимая, откуда вообще они разносятся. Наощупь, ещё вслепую, следую руками по дивану, ища пульт. Где он спрятался?..

– Рокфор, они спаслись! Они здесь!

Рокфор…я где-то слышала. «Спасатели»! Точно! Рыжая мышь, вечно гуляющая в паре с мухой. Рокфор. Неужели я заснула под мультфильм Джерома?

…Наконец-то – пульт. Без труда нахожу красную кнопку, выключая телевизор. Вместе с потухающим экраном на половине фразы замолкает и Гаечка:

– Ты не поверишь, но…

Тишина. Показалось – звонили в мультфильме.

Однако, опровергая только что выстроенную теорию, громкий звук, извещающий о гостях на пороге, повторяется. Теперь диск выключен. Следовательно, кто-то пришел на самом деле, ко мне… к нам…

Сколько времени?!

Я вскакиваю с дивана так, словно бы только что отыскала недавно потерянную иголку. И хоть боли нет, волнение и тревога – чересчур сильные для приема подарка – туго сворачиваются комком внизу живота.

Эдвард говорил, позвонят в два. И, если верить часам на стене напротив, эти люди очень пунктуальны (ну ещё бы – все оплачено!)…

Ох, теперь не отвертеться.

Подобно тому, как отправлялись на неминуемую казнь осужденные преступники, я, поправив лямки майки, бреду к входной двери. К сожалению, в дверной проем спальни не вместилась «большая кедровая дверь», зато для входной двери этот материал прекрасно подошел. Сбылась мечта Эдварда – стоя перед толстым деревом, я вспоминаю, как пообещала ему, что она у нас обязательно будет.