– Нужно, да?.. – Эдвард будто бы меня не слышит. Явно надеется на продолжение, судя по поцелуям.

– Уже девять…

– Время слишком быстрое.

– У нас ведь есть весь день – если ты останешься в постели, конечно.

– Заманчивое предложение, - Каллен вздыхает, отрываясь-таки от меня, - к тому же, оно не совсем честное… но все равно не получится.

Боже мой, прошел почти год с того момента, как я встретила этого мужчину, а упрямство никуда в нем не делось. Похоже, это навсегда.

– Что такого важного тебя сегодня ждет? – сдаюсь, усаживаясь на простынях. Эдвард остается на подушках, закидывая руки за голову.

– Зоопарк.

– Мы идем в зоопарк?

– Мы с Джерри идем, - его лицо становится виноватым, но в то же время какие-то проблески хитрости, смешанной с нежностью, на нем видны весьма явно.

– А меня, что же, не берешь?

– Мы обязательно сходим с тобой ещё раз.

– Правда не берешь? – изумляюсь, без шуток глядя на него. Я думала, это игра…

– Belle, тебя ждет кое-что получше, чем парочка обезьян в клетках.

– Насколько получше?.. – опасливо спрашиваю, надеясь, что таких огромных и неожиданных сюрпризов, в каких за последний месяц Эдвард достиг совершенства, сегодня не будет.

– Намного, - заговорщически шепчет Каллен и затем, обещая больше не произносить ни слова, делает вид, что на молнию застегивает себе рот.

– Молчать нечестно, - я не понимаю, что он задумал, и не понимаю, почему не могу пойти с ними вместе, к тому же, если честно, побаиваюсь этого сюрприза. Зачем уводить Джерома из дома, дабы я его увидела? Что он собирается делать?..

– Ладно, значит, не буду, - мужчина одним точным движением заключает меня в объятья, снова укладывая на простыни рядом с собой.

– Скажи мне, Эдвард… - предупреждающе произношу я, надеясь подействовать на него таким тоном. Напрасные мечты, но попытаться ведь стоит, разве нет?..

– Скажу. Я все тебе скажу, - он усмехается, проведя носом по моей щеке и следуя точно к уху, дабы прошептать:

– Я скажу тебе, Изабелла, как сильно я тебя хочу… прямо сейчас!

И после этого заявления я больше не в состоянии ни спорить с ним, ни что-то выпытывать…

*

– Осторожно, любимый, ещё горячие, - я ставлю перед Джеромом тарелку с дымящимися блинчиками, укладывая на стол рядом вилку. Апельсиновый сок уже тут стараниями Эдварда.

– Спасибо, мамочка, - Джерри улыбается, посылая мне воздушный поцелуй. Я знаю, что он с нетерпением ждет, когда можно будет приступить, но, руководствуясь недавним неприятным опытом, раньше, чем они хоть немного остынут, брать не будет. За него я спокойна. А вот за Каллена-старшего…

– Твоя порция уже почти готова, - говорю я, наблюдая за тем, как он, щурясь, посматривает на блинчики Джерома.

– Кажется, я уже это слышал…

– Держи, папа, - малыш, слушающий нас обоих, мгновенно реагирует. Подвигает свою тарелку на середину стола, протягивая папе вилку, что лежит рядом. Кивает на свой завтрак, намекая, что обязательно поделится.

– Спасибо, китенок, - Каллен обнимает сына, чмокнув в макушку, и, отрезав маленький-маленький кусочек, пробует мою стряпню на вкус. Словно бы впервые, ей богу.

– Черничные! – радостно, как ребенок, восклицает он, - м-м-м… чем мы заслужили такое, мамочка?

– Кто-то вчера вовремя лег спать, - я переворачиваю оставшиеся на сковороде блинчики, чтобы они не подгорели, прежде чем обернуться к Калленам. С обожанием смотрю на Джерома, демонстрируя, кому адресую похвалу. Мальчику приятно такое слышать. Он улыбается шире, заканчивая с половиной своей тарелки.

– А кто-то вовремя проснулся, - оглядываюсь на Эдварда, подмигнув ему.

И без того светлое лицо мужчины становится ещё восторженнее.

От Джерри, конечно, этому не укрыться. Он посматривает на нас с отцом очень подозрительно, но все же с радостью. Конечно, он заметил перемену, что случилась. Конечно, от него не ускользнуло… в тот самый первый день, вернее, в первое утро я не могла прекратить улыбаться. Целый день, с утра и до самого вечера – повтора. Мы вправду стали самой настоящей семьей.

– Кстати, раз уж вы идете в зоопарк… может быть, и в магазин заедете? Молоко и черничное варенье кончились…

– Да! – прежде, чем Эдвард успевает открыть рот, кивает Джерри. А потом, обернувшись на папу, показывает на свою тарелку, - варенье кончилось!