За эти четыре года вообще многое поменялось даже в его облике. Малыш возмужал – он уже не тот маленький мальчик, каким я его встретила – повзрослел и в моральном плане, став ещё более участливым, ещё более заботливым ребенком. Он очень храбрый и очень сильный. Он очень любящий… у меня, у нас самый лучший сын на свете.

– Спокойной ночи, любимый, - шепчу на ушко Джерри, поцеловав и его, прежде чем отправиться в нашу спальню.

…Эдварда нахожу на пляже – глупо было бы полагать, что он ляжет в постель в такое время, да ещё при таком закате, да ещё при условии, что появилась возможность испробовать свои подарки… к тому моменту, как я подхожу, на песке уже разворачивается масштабная фотоссесия морского пейзажа. Знаю, как сильно он хочет запечатлеть навечно каждый момент нашего счастья, нашего спокойствия, а потому улыбаюсь. Подарок выбран правильно.

– Можно отвлечь вас, маэстро?

– Замри!
– тут же обернувшись на мой голос, велит Эдвард. Наводит объектив…

– Ну хватит, хватит!
– восклицаю, прячась от ярких вспышек, следующих чередой друг за другом, - я не фотогенична…

– Ты? Не говори ерунды!

– Я пришла к своему мужу, а не к фотокамере… уделишь мне минутку?

С видом глубочайшего сожаления (надеется, что подействует) опуская фотоаппарат, Эдвард вздыхает.

– Я хотела бы вручить тебе ещё один подарок в честь дня рождения…

– Ещё один?
– его глаза округляются.
– Tesoro, ты уже подарила мне все, что только можно было пожелать…

– Если ты об этих железках, то эта идея Джаспера, а воплощали мы вообще все вместе…

– Я и об Эли тоже, - хмыкает Эдвард, опуская камеру на специальную стойку, установленную тут же, прямо на песке, - напомнить, в какой день ты рассказала мне?

– Зачем же, - я подхожу к нему ещё ближе, с наслаждением обнимая, - я все помню…

– Значит, ты должна помнить и о том, что пообещала мне фотоссесию.

– Я?! Когда же?

– Пару часов назад, когда я пытался помешать тебе уложить мышек спать.

Хохотнув от его тона и от глаз, сверкающих подобно двум алмазам, не могу удержаться от улыбки. Это время – пробежавшее довольно быстро от того счастья, что несло в себе – ничуть не изменило моего мнения об этом мужчине. И о его внутреннем, и о внешнем состоянии. И пусть бронзовые волосы немного потускнели и кое-где уже посветлели больше, чем прежде, пусть число морщинок на лбу увеличилось (вдвойне радует, что не от горя и забот), он все тот же мой самый красивый и самый дорогой Теплый. И это никогда не изменится.

– Ну, давай позже… ты ведь ещё так и не получил мой подарок.

– Сын, дочка, торт, аппаратура… что ещё ты могла мне приготовить?

– Кое-что более интересное, чем какие-то снимки, - привстаю на цыпочки, дотягиваясь до его губ, - кое-что расслабляющее… только оно ждет в спальне.

– В спальне? – Эдвард отказывается заканчивать поцелуй, наклоняясь, чтобы мне легче было достать до своей цели. Его пальцы, тут же забывая об прерванном процессе фотографирования, перемещаются на мою спину. Ловко пробираются под тонкий сарафан и с наслаждением замечают, что нижнего белья под ним нет…

– Ну зачем же в спальню, - стонет он, когда я выгибаюсь навстречу объятьям, - посмотри, у нас ведь целый океан…

– Ты думаешь?..

– Нет, не думаю, - он на секунду отпускает меня, поспешно стягивая легкие хлопчатые штаны, - дети спят, а значит, мы можем делать все, что угодно!

И увлекает меня за собой в водную гладь, без видимых трудностей подхватывая на руки.

…Часом позже в нашей спальне, уставшие уже до того, что нет сил ни на что, кроме тихих разговоров, мы лежим на кровати под невесомой простыней. Пальцы Эдварда чертят на моей обнаженной спине узоры, пока их обладатель целует мой лоб.

– Понравилось? – интересуюсь я, с наслаждением вспоминая выражение его лица в тот самый момент «получения подарка».

– И ты ещё спрашиваешь? – он фыркает, горестно вздохнув, - почему день рожденья только раз в году?..

– Я могу любить тебя так не только в день рождения, - усмехаюсь, очертив контур его губ указательным пальцем.

– Да?! Что же, в таком случае, завтра я намерен это проверить.

– Завтра у нас есть дела поважнее…

– Важнее этого? Ты что!

– Именно. Доктор Сурдэс ждет нас, если ты забыл.

– Черт… - стонет Эдвард, запрокидывая голову, - я говорил ему, что не вспомню, если ты не скажешь накануне

– Поэтому я и говорю.

Однако ни в его тоне, ни в мигом переменившемся настроении, оптимизма нет.

Боится…

– Ты же сам хотел этого, разве нет? – участливо интересуюсь я.

– Хотел… но неужели уже прошло две недели?

– Две с половиной, - немного поворачиваюсь, целуя его грудь, - ну же, tesoro, в чем дело? Все будет в порядке.

– Я на это надеюсь…