– Признаться, я тоже. И, думаю, нет смысла затягивать нашу встречу. Всего хорошего, - я хотела уйти, но он, наконец, обернулся ко мне. Лицо не было таким же бесстрастным, как голос, наверное, поэтому он скрывал его.

– Ты даже не попрощалась тогда.

Все. Вся моя холодность рухнула, как особняк Морганы год назад. Я скрестила руки на груди и вздернула подбородок.

– Объяснить, почему? Ты надел на меня Оковы Триша и отдал на милость Моргане. А потом напал на меня, защищая ее, помогая ей сбежать, - выпалила я почти на одном дыхании. Все это сидело во мне очень долго, перевариваясь в жгучей смеси обиды и унижения.

Черные глаза глядели с непонятным для меня выражением. Что-то такое я уже видела в них, когда он сидел со мной тогда в Больничном Крыле, уговаривал не совершать запрещенных ритуалов и помогал вызволить друзей из Малфой-мэнора. Что-то неуловимое, чего не должно было там быть и что приводило меня в смятение.

– Я только не хотел, чтобы ты убила собственную мать. Ты бы…

Ах, вот оно, объяснение. Я его перебила:

– Никогда себе этого не простила? Она мне даже не мать.

Не говоря уже о том, что я и не собиралась ее убивать.

– Ты утверждала обратное, - он прищурился.

– Я соврала, - мы сверлили друг друга взглядами.

– Ты очень много врешь.

Я фыркнула и пошла от него прочь. Я знала, что не должна этого делать. Что это снова пошатнет все точки опоры в моей душе. А их там и так осталось не очень много.

– Фрида, стой, - окликнул он меня, и я почему-то послушно остановилась. – Я еще не все сказал.

Его лицо было сосредоточено, и он несколько раз открывал рот, чтобы начать, но потом передумывал. Я видела, что он взволнован, а он почему-то даже не пытался это скрыть, как делал всегда.

– Осталось еще что-то? Разве теперь тебе не надо напиваться, чтобы сказать очередную гадость?

Не знаю, откуда столько горечи в моих словах.

– Нет, - серьезно ответил он и добавил: – Я тоже люблю тебя.

Я отпрянула от него, с трудом вдыхая воздух. Он спятил. Или спятила я. А он тем временем продолжал, говоря все быстрее, как будто слова копились в нем уже давно и теперь наконец нашли выход:

– Я отрицал это так долго, как только мог, но все без толку. Я полагал, это какое-то помешательство, возможно, это помешательство и есть, потому что я не мог думать ни о чем, кроме тебя. Я так боялся этих чувств, что ты во мне вызывала, что пытался оттолкнуть тебя множество раз, заставлял ненавидеть и презирать меня, а потом снова терял голову. Ты не представляешь, что со мной было, когда ты едва не погибла в Выручай-Комнате, и потом, когда я видел, как Темный Лорд убил тебя. Я не понимал, как тебе пришло в голову пойти на такой риск, чтобы спасти меня. Я не мог допустить мысли, что ты… испытываешь ко мне что-то. Я ведь едва не рассказал тебе обо всем этом, когда ты явилась в замок в марте, истощенная, измученная, с какими-то новыми совершенно ненормальными идеями, и пришла ко мне в комнаты. А потом… ты знаешь, что я чуть не умер сам, когда ты убила себя осколком у меня на глазах? Каждую секунду, что бы я ни делал, я хотел только защитить тебя. Я знаю, что не имею права говорить тебе все это, и никогда бы не посмел этого сделать, если бы был уверен, что увижу тебя еще хоть раз.

Я мотала головой, не желая всего этого слышать, и думала, что его ужасный монолог не кончится никогда. Но он выдохся и замолчал, а я боялась даже взглянуть на его лицо. Я не была готова увидеть там отражение всех его слов. Я выставила перед собой руки, чтобы он не подошел ближе. Это все слишком. Для меня это слишком!

– Ты спал с моей матерью, - откуда только взялся этот аргумент?

Он коснулся рукой своего лба в невольном жесте.

– Она тебе… даже не мать, - качая головой, выдохнул он.

– Это неважно, - я глядела прямо перед собой и ничего не видела. Я боялась посмотреть в его лицо. И поверить в его слова.

– Это было… работой.

– Я тебе не верю, - я ведь говорила с Морганой. Вот для нее да, это не было чем-то серьезным. Однако она умела вызывать сильные чувства у мужчин.

– У нас были хорошие отношения, но не более. Я никогда не испытывал к ней и сотой доли того, что чувствую к тебе. Мерлин, почему я оправдываюсь?

И действительно.

– Было ошибкой приходить к тебе сейчас.

Я развернулась и убежала. Просто убежала. Кошмар.

– Ты можешь мне объяснить, чего ты такая тихая? – Блез сидел в гостиной Слизерина рядом со мной. До отправления поезда оставалось еще почти час, и мы коротали время за настольными играми. Драко пропадал где-то с Гермионой.

– Ничего. Думаю, какое платье надеть на выпускной – он ведь у меня уже через неделю.

– Одевай зеленое, тебе идет этот цвет. И имей в виду, что мы с Драко обязательно на нем будем, что бы там не думала.

Я усмехнулась. Я пригласила их всех, но реально приехать смогут только Блез и Драко, может быть, еще Гермиона. Я хотела познакомить их со своими новыми однокурсниками. Вместе мы неплохо проведем время.

– Ничего не вышло, да? – спросил Блез. А я-то надеялась, что мы не заговорим об этом.

Я покачала головой.

– Мне жаль.

Я вздохнула и зачем-то сказала:

– Я убежала, Блез. Я не смогла справиться с этим.

– Испугалась?

Я пожала плечами.

– Наверное.