— Там уже что-то есть?

— Нет, боюсь, что я еще ничего туда не привез из своей коллекции. Завтра утром у меня встреча с архитектором, который покажет мне последние чертежи, а днем — катание на лыжах. Думаю, тебе понравится место, которое я выбрал для заключительной части серии «Обладание».

Я сочла, что он намеренно опережает события, если учитывать, что моя работа была сделана только наполовину. Обычно я всегда заканчиваю проект, перед тем как выставлять его на продажу.

— Ты катаешься на лыжах? — спросил он.

— Это не являлось — как это сказать? — частью моего воспитания.

Бен выглядел разочарованным.

— Хочешь разок спуститься?

Ничего хуже я и представить себе не могла.

— Я боюсь, — ответила я, удивившись своей честности.

— Я уверен, что мы сможем найти кого-нибудь, кто для начала помог бы тебе скатиться по склону для детей. Тебе понравится, вот увидишь, — говорил Бен.

Когда я училась в школе, к катанию на лыжах у нас относились с презрением. Считалось, что этим занимаются только богачи. Мысль о том, чтобы стоять в куртке «Пуффа» над обрывом, вселяла в меня ужас. Но я улыбнулась и кивнула. Я решила, что выполню все, чего бы Бен ни захотел.

Пока мы молча сидели, продолжая лететь в западном направлении, я раздумывала над его по-прежнему неуловимым для меня характером, его склонностью к материальным ценностям: реактивным самолетам, предметам искусства, домам, а также над тем, почему у Бена нет близких людей. Почему он не подпускает никого близко к себе? Кажется, у Бена очень мало друзей, и он не производит впечатления человека, который с готовностью раскрывается. Я решила узнать что-нибудь еще о нем во время полета.

— А какие ответы дал бы ты?

Бен сидел, откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза. Услышав мой вопрос, он взглянул на меня, явно не понимая, что я имею в виду.

— Анкета. Может, ты ответишь на вопросы?

Он понимал, что отступать некуда. Я была уверена, что Бен примет вызов.

— Давай. Ты сможешь прочитать ответы, когда мы прилетим домой, — сказал он.

Бен задумчиво заполнял анкету. Как и ко всему остальному, он отнесся к этой задаче чрезвычайно серьезно. Вскоре я заснула.

Когда я проснулась, в Нью-Йорке была полночь, а в штате Колорадо пять утра. По темной трассе, проходящей через сосновый лес, нас отвезли к поместью Бена, приветливо выступающему из темноты. Дом находился в центре поместья и представлял собой несколько современных, освещенных изнутри шестиугольных стеклянных построек, соединенных между собой стеклянными переходами. Вокруг дома простирался английский сад. Бен заботливо провел меня внутрь.

Меня провели в комнату с установленной на подиуме кроватью, покрытым бежевой замшей полом и разбросанными повсюду пухлыми плюшевыми подушками. Штор на окнах не было, — чтобы не закрывать впечатляющий вид, предположила я. В настоящий момент я могла видеть лишь снежные вершины, освещаемые взошедшей луной.

Глядя вниз, я чувствовала себя очень, ну очень маленькой и ужасно напуганной. Для Бена, может, это и детская дорожка, но мне она казалась испытанием для олимпийских чемпионов по лыжному спорту, к тому же в моем распоряжении было всего два часа на учебу. Честно говоря, я даже не представляла, как сделаю первый шаг. Бен привел меня сюда и бросил, а сам отправился повыше, к своим вершинам для профессионалов, с которых он спускался на суперскорости. Если бы я решилась открыть глаза и посмотреть вокруг, я знаю, что увидела бы изумительную картину. Но если бы у меня был выбор, я немедленно отправилась бы в кафе для лыжников и ждала возвращения Бена там. Для моего обучения наняли девушку-инструктора, похожую на куклу Барби, которая была облачена в ярко-розовый лыжный костюм. Она, широко улыбаясь, ободряюще протягивала мне руку. Я помедлила, затем заставила себя ухватиться за нее.

Когда все было позади, я сидела и пила кофе, с облегчением сознавая, что получила первый урок о том, как проводят досуг представители высшего общества. Такого невероятного чувства паники я еще не испытывала. И лыжный спуск был не лучшим местом для этой эмоции. К счастью, Розовая Барби оказалась опытной массажисткой и невропатологом, специалистом по методам расслабления. Ей удалось успокоить меня настолько, что я смогла постепенно дотащиться до конца спуска. И, должна признать, я испытала приятное возбуждение.

Больше всего мне понравился фуникулер для горнолыжников. Со всех сторон меня окружали белые, ярко сияющие просторы и чистое голубое небо. Я была просто потрясена величием гор и обилием снега. Несмотря на то что воздух казался холодным и колючим, солнечные лучи, светившие в лицо, были удивительно теплыми. Я сидела возле кафе и пила кофе, наслаждаясь видом. Я чувствовала себя так, словно у меня в голове провели генеральную уборку. Все мысли о Нью-Йорке и Лондоне испарились, и меня переполняло лишь восхищение красотой гор. Затем, словно по сигналу, перед моими глазами возник Бен.

Я широко улыбнулась:

— Это было одно из самых страшных, сложных и, тем не менее, захватывающих испытаний, которые когда-либо мне доводилось проходить.

Бен выглядел чрезвычайно довольным. Я подумала, что, возможно, увидела сейчас настоящего Бена Джемисона, человека, которому доставляет огромную радость, если кто-то другой смог извлечь пользу из его мудрости и щедрости. Это был один из аспектов его властной натуры, показавшийся мне очень трогательным. Я вспомнила сказанные им в Нью-Йорке слова насчет того, что уплаченные за меня деньги были своеобразной формой проявления покровительства. Может, все дело именно в этом? Ему необычайно нравится оказывать влияние на людей, которыми он восхищается. И Бен достаточно богат, чтобы себе это позволить.