— Эстер, — начал он.

Я улыбнулась, изобразив на лице невинное ожидание.

— Не знаю, что на меня нашло прошлой ночью. Извини, если я вел себя некорректно. Произошло что-то странное. Я ничего не помню. Когда я проснулся сегодня утром, ты уже ушла, но, — он кивнул в сторону платья, которое я теперь держала, — твое платье…

Я ощутила, как меня переполняет чувство облегчения. Он ничего не помнит.

— Это была шутка, — быстро прервала я его. — Я развлекалась. Необходимо было оставаться Юдифью до конца.

Бен вопросительно взглянул на меня.

— По крайней мере, это представление не закончилось моим убийством.

— Даже напротив, — туманно заметила я. Интересно, что он подумал? Я видела, что Бен, наконец, действительно обезоружен. Но, скорее всего, он еще не видел свою новую татуировку. — Куда ты ездил сегодня утром? — Мне по-прежнему не давала покоя мысль о тех парнях.

— Приехали архитекторы, — ответил Бен, заметно обрадовавшись смене темы разговора. — М-мы обговаривали последние чертежи. А сейчас, боюсь, нам пора возвращаться в Манхэттен.

— Я уверена, что ты не можешь это купить, и решила оставить их тебе на память, — сказала я, когда машина везла нас на взлетную полосу. Я протянула Бену колоду из семи карт с репродукциями шедевров. Он пару раз перетасовал их, потом грустно взглянул на меня.

— Они великолепны, — произнес он, — но среди них нет самого главного лица. Не хватает тебя.

Как только самолет взлетел, Бен исчез в кабине пилота и работал весь путь до Нью-Йорка. Я пыталась расслабиться, но мне было не по себе. Мне вспомнилось замечание Линкольна в начале проекта — об Икаре и пламени. Если он прав, то я только что опалила перья на своем хвосте; мне просто повезло, что последнее представление закончилось без серьезных последствий — и для меня, и для Бена. А что, если бы он впал в кому? Остаток своих дней я провела бы в американской тюрьме. Это действительно было очень глупо, и я поняла, что стала слишком стара для таких игр. Обычно я импровизировала в зависимости от ситуации, наблюдая за реакцией зрителей и не заботясь о последствиях. Теперь я меняюсь. Я начинаю отдавать себе отчет в возможном результате.

Я вспомнила рассказ Бена о смерти его матери и задумалась, помнит ли он об этом. Теперь мне понятна его страсть к искусству. Для него это способ оставаться рядом с ее творческим духом и сохранить воспоминания о ней. Но Бен делает не то, что ему следовало бы делать. Он собирает коллекцию произведений искусства вместо того, чтобы искать свою половинку. И в этом его трагедия.

Прежде чем мы приземлились, Бен вышел из кабины и сел рядом со мной. Мне хотелось поговорить с ним о его матери, но я видела, что момент уже упущен. Вчера ночью я не воспользовалась единственной возможностью для этого. Он снова замкнулся в себе.

— Я позвонил Джо, — сказал Бен. — Он будет ждать тебя в студии.

Я немного расстроилась. Это был мой последний вечер в Манхэттене, и, похоже, что Бен собирается сбежать и оставить меня одну. Я, наверное, действительно довела его вчера.

Он взял мою руку и крепко сжал ее.

— Мне было необычайно приятно видеть тебя своей гостьей, Эстер. Не могу дождаться фильма, который ты подготовишь.

— Ты приедешь в Лондон на открытие выставки?

Он широко улыбнулся.

— Я не пропущу ее ни за что на свете.

— А как насчет остальной части сделки?

— О, об этом мне нужно переговорить с Грегом. Думаю, я встречусь с кем-то из твоих представителей в ближайшие пару недель. Может, мне даже удастся убедить еще нескольких художников поработать в моей студии.

— С видеокамерами или без?

Бен сделал серьезное лицо:

— Я уверен, что ты все правильно понимаешь. Камеры предназначены только для произведений, представляющих особую ценность.

В аэропорту нас ожидало два автомобиля. Бен совершенно по-отечески обнял меня, а потом, конечно, уехал. Вернувшись в студию, я чувствовала себя разочарованной и немного грустной при воспоминании о последних семи днях. Бен абсолютно не похож на тех, кого я встречала когда-либо раньше. Сочетание детской непосредственности, энергичности и деликатности казалось необыкновенным. Но, в конце концов, может, мы не такие уж и разные, ведь у него тоже есть секреты — трагическая история в прошлом, события, о которых он никому не рассказывает. Бен, судя по всему, убежден, что прошлой ночью мы зашли дальше, чем было на самом деле. Но он действительно очень привлекательный. Соня оказалась права. Я ничего не могла с собой поделать: мне было приятно вспоминать о его поцелуе и прикосновении к моей ступне. Я произвела на него впечатление — эстетически и сексуально — и он, в свою очередь, пробудил во мне фантазию художника и чувственность женщины. Что поделаешь, если говорить откровенно, обе эти стороны моей натуры очень много для меня значат. Тем не менее, Бен по-прежнему оставался для меня загадкой, недосягаемым, но очень полезным человеком. Наверное, Эйдан прав: он на самом деле может стать идеальным покровителем.

Нужно поговорить с Эйданом. Я должна сказать, как сильно люблю его и насколько он был прав. Я срывалась на нем, потому что переживала из-за проекта, злилась на него из-за собственных страхов, не доверяла ему. Но недавно я осознала, что была и другая причина моего беспокойства. И с течением времени мне все труднее и труднее не думать о ней. Пора откровенно поговорить с Эйданом и попытаться что-то изменить.

Машина подъехала к дому, и Джо с улыбкой открыл дверь. Так, словно он с нетерпением ждал моего возвращения. Он вытащил мой чемодан из багажника и помог занести его наверх. Когда мы подошли к двери в мою комнату, Джо повернулся, и я заметила в его глазах любопытство и предвкушение. Я подошла, повернула ключ в замке, открыла дверь и замерла, пораженная представшим передо мной зрелищем. В студии было невероятное количество белых лилий — сотни больших величественных белых цветов в огромных стеклянных вазах наполняли комнату своим дурманящим ароматом.

Джо протянул мне конверт.

— Их привезли сегодня днем, — пожал он плечами. — Я ничего не знаю.

Я разорвала конверт и тотчас же узнала почерк Эйдана:

Э., надеюсь, поездка прошла успешно. Мне не хватало тебя в Манхэттене. Извини, но мне придется остаться тут еще на несколько дней. Мы уже почти достигли соглашения. Позвони мне из Нью-Йорка или из Лондона, когда сможешь. Люблю тебя до безумия, Э.

Я ощутила спазм в животе. Я не могла даже взглянуть на Джо.