Еще вчера вечером Снейп приготовил пару сундуков с вещами и зельями, убрал в своих апартаментах, закрыл на все защитные чары лабораторию и кладовую, после чего смог вздохнуть спокойно и заверить себя, что на этот раз ничто не помешает ему временно покинуть школу. Ничто и никто.

Уже подходя к воротам Снейп замер, когда услышал знакомый голос:

— Северус, мальчик мой, ты уже отправляешься? — бодро спросил Дамблдор.

Сдерживаясь из последних сил, Снейп медленно обернулся и посмотрел на директора Хогвартса крайне недоброжелательно, всем видом показывая, что не рад столь неожиданной встрече:

— Да, директор, — тихо, едва ли не шипя, произнес он, — желательно на месяц. Хотя бы на месяц. Я прошу вас оставить меня в покое. Надеюсь, что мы с вами в ближайшее время не увидимся, — проговорил он и развернулся, собираясь уйти, но его снова остановили.

— Разумеется, Северус. Но не мог бы ты напомнить мне, где же я купил тот потрясающий маггловский лимонад? Все время забываю название того магазина! — всплеснул руками старик, хитро улыбаясь и глядя на него поверх очков-половинок.

— Тот же магазин, в котором вы берете эти отвратительные лимонные дольки! — бесстрастным голосом ответил Снейп, крепче сжимая в руке волшебную палочку.

— Они мне тоже очень нравятся, Северус. Благодарю тебя! Удачного отдыха, мой мальчик! — улыбнулся Дамблдор и медленно ушел, продолжая что-то бормотать себе под нос.

— Он будет удачным, если вы, как в прошлом году, не решите нужным почтить меня своим присутствием! — тихо заметил Снейп, зная, что Дамблдор его не услышит.

Альбуса Дамблдора профессор Снейп уважал, но особо теплых отношений между ними никогда не было, по мнению зельевара. Он доверял директору и считал его одним из сильнейших магов современности, но не воспринимал его никак иначе, как своего бывшего наставника. Студенчество давно позади, а значит и все, что было с этим связано, тоже.

А вот и ворота, за которыми он сможет, наконец, вдохнуть полной грудью воздух свободы. Ничего со школой не случится за месяц его отсутствия. Душа требовала одиночества и покоя. Нервы за год школьного преподавания были вытрепаны несообразительными криворукими студентами, неудачными экспериментами с зельями и помощью в медпункте.

Проверив еще один раз, все ли он захватил, профессор Снейп некоторое время стоял в раздумье, крутил в пальцах волшебную палочку, задумчиво глядя в пространство, и лишь потом аппарировал. Вот только не в привычный Паучий тупик, куда собирался изначально, а на смутно знакомую улицу, которую ему однажды пришлось посетить. Тисовая улица. Он уже однажды был здесь с профессором Дамблдором несколько лет назад. Директор показал ему это место по просьбе самого Снейпа. Мужчина хотел хотя бы приблизительно знать, где живет сын его подруги детства, и Альбус не смог ему отказать. Точного адреса, где проживает великий Гарри Поттер, не знал почти никто.

Впрочем, Северус Снейп и не пытался добиться ответа. Увидев ухоженные однотипные дома благополучного маггловского района, где о преступности знали лишь по радио и телевидению, он успокоился, заверив себя, что не о чем волноваться. К тому же, по словам директора, в доме своих родственников Гарри был в полной безопасности под защитой кровных чар.

Неспешно пройдя улицу из конца в конец, мастер зелий решил немного осмотреть окрестности, к тому же это был первый день его отпуска. Скрыв себя заклинанием отвлечения, чтобы не привлекать много внимания к длинной черной мантии и волшебной палочке, он неспешным шагом прогуливался по незнакомому обжитому городку, представляя, как, наверное, здесь же иногда гуляет маленький знаменитый мальчик, о котором никто из окружающих его людей ничего не знает (все же магический мир умеет хранить свои секреты).

Когда спустя несколько часов такой вольной прогулки Снейп собирался аппарировать домой, его что-то остановило. Какое-то внутреннее беспокойство влекло его дальше. Он шел ориентируясь на это непонятное ощущение беспокойства, будто кто-то уверено вел его за руку в нужном направлении. И Северус почему-то верил, что нельзя противиться этому чувству.

Узкая улица, такая же типичная, как и все до нее, но только менее ухоженная, старые дома с темными пустыми окнами, давно покинутые и заброшенные. Лишь пара ухоженных лужаек где-то в конце улицы, но их почти не видно за теми разросшимися кустами соседних садов, что уже перебрались за низкие заборчики и подбирались к дороге. Профессор быстро огляделся, понимая, что это именно то место, куда вело его предчувствие. Медленно двигаясь вперед, он вглядывался в дома, пытаясь понять, что же его сюда привело и найти источник своего беспокойства.

Взгляд зацепился за темно-синюю ткань в клетку. Какой-то сверток на старой скамье, под раскидистой ивой. Снейп уверенно подошел ближе и вздрогнул, когда понял, что же его сюда привело: ребенок.

Очень маленький, худой, в порванной одежде, свернувшийся в позе эмбриона посреди скамьи, грязный, избитый ребенок. Черные спутанные длинные волосы грязные, в них листочки и какой-то мусор. Сбитые в кровь острые коленки, поджатые к самому животу, видно через порванные штанишки. Крошечные пальчики сжаты в кулачки и подрагивают, словно от холода, хотя погода жаркая с самого утра. Почти все крошечное тельце, насколько позволяет разглядеть одежда, покрывают ссадины и ушибы, как очень старые, так и совершенно свежие.

Северус невольно отступил назад, стараясь справиться с собственной яростью. Ему вдруг вспомнилось собственное детство: пьянство отца, постоянные побои, крики матери, боль и одиночество. Он увидел в ребенке самого себя — разбитого и брошенного на произвол судьбы. И Снейп вернулся, подступил ближе, осторожно погладил спящего малыша по голове и одним движением поднял на руки. Мальчик почти ничего не весил.

Один взмах волшебной палочки, резкий поворот - и они уже далеко от того места, на знакомой зельевару улице, где стоит его дом. Придерживая ребенка одной рукой, маг снял защитные чары и вошел в дом, на ходу вынимая из кармана уменьшенный багаж и увеличивая невербальным заклинанием. Свою ношу он отпустил на диван только тогда, когда очистил помещение от пыли чистящими чарами.