Паоло поинтересовался:

– А что сказал вам доктор Гюбьярдсон после того ночного звонка мне? Почему вы передумали?

– Он сказал: «Ты хочешь видеть, как растут твои дети? В таком случае даже один-два года жизни - это уже счастье. А дальше - никто не может знать». После этого я почти сутки провел в Интернете, изучал информацию и понял, что другого шанса у меня нет.

Александер Сейфалиан не подвел, и каркас был изготовлен в срок из материала, родственного пластику, из которого делают бутылочки для пепси-колы. Только вся его поверхность была пронизана мельчайшими порами, чтобы внутрь каркаса могли проникнуть живые клетки. Каркас был в стерильной упаковке, но было сделано несколько «дублеров» для того, чтобы можно было протестировать их в последний раз, уже перед самой трансплантацией. У Паоло, помимо всех прочих, был свой особый способ тестирования: он брал обычную стеклянную бутылку и, слегка нажимая, раскатывал ею каркас. Пластиковая трубка должна быть с одной стороны достаточно упругой и не смяться под бутылкой, а с другой - достаточно гибкой, не «гипсовой». Такой, как человеческая трахея.

Дэвид тоже успел вовремя, он сам привез биореакторы в Стокгольм, чтобы затем остаться на трансплантацию. Его воодушевляла эта возможность присутствовать при историческом событии, но не только: он подробно наблюдал за работой лаборантов, записывал все замечания, чтобы в следующей версии биореактора устранить их и сделать изделие более совершенным.

Технология была отработана: 7 июня 2011 года у больного взяли пробу костного мозга, при помощи специального устройства выделили особую фракцию клеток, называемых мононуклеарами, затем в стерильном помещении заполнили каркас суспензией этих клеток, добавив несколько препаратов, которые называют факторами роста и которые помогают клеткам расти и размножаться. Полученную конструкцию поместили на 48 часов в биореактор. Все это время Филипп Юнгеблут, ученик Паоло, был на вахте, наблюдая за каркасом и периодически, строго по часам, подкручивая стержень - поворачивая каркас, как на вертеле (позже Дэвид и его команда усовершенствуют биореактор таким образом, что необходимость в этой ручной подкрутке отпадет, и оператор сможет находиться в другом помещении, наблюдая за каркасом и биореактором в режиме онлайн). По истечении 48 часов провели тесты, которые показали, что клетки на каркасе живы, что они начали размножаться и дифференцироваться. Паоло перепроверил все результаты, и операция началась.

Длилась она двенадцать часов, после чего мистер Бейен пришел в себя. Он был очень слаб, но мог дышать самостоятельно и даже говорить. Через день он встретился с женой и детьми, Через месяц его выписали из клиники, и он вернулся в Исландию под наблюдение Томаса Гюбьярдсона, где продолжил обучение в аспирантуре.

Глава 3

2011. Крис

1

После поездки в Краснодар мы на некоторое время потеряли Паоло из виду и ничего не знали о его приготовлениях к этим трансплантациям. Да, надо сказать, никто, кроме близкого к нему круга специалистов, ни о чем не подозревал. Что обернулось к лучшему: возможно, если бы мы знали, то просто не набрались бы смелости на фоне таких фантастических грядущих свершений предлагать ему работу в Краснодаре - провинции на юге России. Длительную работу, с обязательным присутствием в этом городе в течение четырех месяцев в году!

Именно такое условие было поставлено российским правительством для получения так называемого мегагранта: правительство через Министерство образования и науки выделяло 150 миллионов рублей на каждый выигравший проект, возглавить который должен был приглашенный ученый с мировым именем. За два года и два месяца этому ученому предстояло создать лабораторию на базе одного из российских университетов и обеспечить там получение научных результатов мирового уровня.

Программа мегагрантов началась на год раньше, в 2010-м, когда вышло правительственное Постановление № 220 «О мерах по привлечению ведущих учёных в российские образовательные учреждения высшего профессионального образования». Оно вызвало много споров, скепсиса, но тем не менее сильно встряхнуло научную общественность, и уже с этой точки зрения было событием историческим: государство выделило почти 6 млрд рублей на реализацию сорока научных проектов, отобранных в открытом, более - менее прозрачном конкурсе с участием зарубежных научных арбитров.

Итак, первые сорок исследователей (в основном - бывшие российские ученые, уехавшие в 80-90-е годы в Америку и добившиеся там хороших результатов, но также и «настоящие» иностранцы, среди которых было даже два Нобелевских лауреата), представляющих совершенно разные области науки - от биологии до астрономии, - уже вовсю трудились в нескольких десятках наших университетов, когда был объявлен второй конкурс.

– Будем готовить заявку на мегагрант силами нашего фонда вместе с Паоло, - принял решение Миша Батин.
– Шансов, конечно, мало, скорее всего, гранты уже заранее расписаны, но мы должны пройти этот путь хотя бы для того, чтобы потренироваться участвовать в больших государственных программах. Это будет хорошая школа. А может, кто знает, на сей раз все будет по-честному. Обнадеживает, что требования к заявителям очень высоки - количество публикаций, индекс Хирша. Далеко не каждый иностранный ученый может им соответствовать, не говоря о наших. Кроме того, может получиться сильный проект по регенеративной медицине: клинический с трахеей и исследовательский на животных с другими органами, - продолжал он уже с мечтательной ноткой в голосе.
– Главное, чтобы Паоло не халтурил и потратил время, на хороший проект.

– Вы так говорите, будто он только и мечтает о том, чтобы прибыть сюда на четыре месяца, - возразила я.
– Насколько я знаю, он недавно получил крупный грант ЕС.

– Согласится. Все-таки большие деньги и полная научная свобода. Он мобилен, подумаешь, еще одна страна... Но главное, деньги. Хотя мотивы в данном случае не важны - только он может продвинуть регенеративную медицину в России благодаря его смелости. Мы несколько лет работали, пытались искать контакты, всюду писали письма, рассылали проекты, даже трансплантацию организовали - ничего не помогало. Нужна шоковая терапия.

Идея сформировалась, когда до окончательного срока подачи документов оставалось чуть больше месяца. За это время надо было решить две главные задачи: добиться согласия Маккиарини и подобрать ему подходящий университет Не говоря уже о «мелочах» - получить от Паоло проект и написать сопроводительную документацию, которая состояла из нескольких частей и тянула как минимум страниц на семьдесят.

Вот что требовалось:

«1. Две анкетные формы, состоящие из семи страниц.

2. Полное СУ руководителя проекта (на языке мегагранта руководитель назывался «ведущим ученым» - ВУ).

3. Описание опыта руководства ВУ лабораториями и научными группами.

4. Непосредственное описание проекта, календарный план и бюджет на 2011-2013 гг.

5. Описание программы развития университета и подтверждение соответствия этой программы целям создаваемой лаборатории.

6. Финансовая и инфраструктурная поддержка проекта.

7. Заявленные показатели эффективности проекта.

8. Возможности коммерциализации.

9. Облик будущей лаборатории спустя три года после начала проекта».