Шрифт:
– А его родители?
– Ни разу не слышала, чтобы кто-то о них говорил. Мотивы, которыми руководствовался Фарабо, исходили из другого мира.
Фила придерживалась официальной версии: инженер, инициированный фетишистами Центрального Конго, белый нганга [23] , которого свели с ума его собственные верования… бесполезно настаивать.
– Вернемся к Грегуару, – предложил он. – Еще одна деталь, которая не укладывается у меня в голове: если Магда умерла, у него не осталось причин так часто приходить к вам.
23
Нганга – колдун, целитель (в Конго).
– Я же сказала: Грегуар любил «Саламандр». – Она махнула в сторону сада. – Там, в глубине, было бунгало, где девушки продолжали играть. Он сидел на репетициях. Утверждал, что он нас охраняет.
Эрван наконец понял, что двигало Морваном:
– Именно в этот период он сблизился с Мэгги?
Еще одна чисто женская улыбка. Поблекшие губы почти сливались с бледной кожей. Ее лицо словно расплывалось за солнцезащитными очками, как привидение.
– Она была самой красивой… Они сразу друг другу понравились…
Эрван вместе с братом и сестрой вырос в семейном аду. Он был не готов – ну просто-таки совсем не готов – выслушивать историю о какой бы то ни было идиллии между его родителями.
– А вы не знаете, – перебил он, – ваши сестра и остальные… – он заколебался, по привычке осторожничая, – принимали наркотики?
Фила искренне расхохоталась, заметив деликатность полицейского.
– Они были под кайфом с утра до вечера. Это было частью игры.
– Какие наркотики?
– Марихуана, конечно, а еще таблетки и что-то вроде марок, которые они клали на язык…
Амфетамины, кислота: арсенал того времени.
– Вы знаете, где они их брали?
Фила покачала головой. Эрван подчеркнул последние слова, которые записал. В голове вертелась одна мысль: почему в городе, охваченном ужасом перед серийным убийцей и где шла гражданская война, эти девушки продолжали выходить из дому?
А теперь главный вопрос:
– Вы помните Катрин Фонтана?
– Катрин… ее все терпеть не могли.
Ответ заставил его подскочить. В лучшем случае он ожидал смутного воспоминания. В худшем – вообще никакой реакции. Катрин, француженка и медсестра, не соответствовала профилю «Саламандр».
– Почему?
– Потому что она увела Грегуара у Мэгги.
Вторая сенсация. Грегуар не только знал Кати, но и спал с ней! Отец ни слова про это не сказал – ничего удивительного…
– Что вы можете о ней сказать?
– Ничего особенного. Я знаю только то, что другие рассказывали. Она подцепила Грегуара в канун Нового года, в «Лучезарном Городе». «Саламандры» твердили, что она была последней стервой, каких только земля носила…
Фила говорила тонким, писклявым голоском, не переставая глубоко затягиваться. Ни тени эмоций на горизонте: ни чувств, ни сочувствия.
– А о ее убийстве вы что-нибудь помните?
– Ничего. Еще одно имя в списке, и все. Но обычной печали не было… Девушки говорили, что эта потаскуха получила по заслугам и никто о ней не заплачет. И прочее в таком духе.
– Мэгги верховодила в группе?
– Нет. Как ни странно, смерть Кати совершенно ее сразила. Она даже уехала в Кисангани. Она больше и слышать не хотела о Лонтано.
– А Грегуар?
– Его тоже больше не видели. Он день и ночь вел расследование, но безрезультатно. Жертвы множились, а у него не было никаких зацепок. Родители говорили, что ничего у него не выйдет. Все думали, что Человек-гвоздь – это неуловимый демон. Проклятие Лонтано.
Эрван по-прежнему все записывал – дословно то, что говорила Фила, – но больше ничего не анализировал.
– Мартина Дюваль, четвертая жертва, тоже была француженкой. Вы ее знали?
– Да. Она была из той же компании.
– Анн-Мари Ньювеланд?
– Аналогично. Обе сидели на репетициях, они были фанатками.
– Значит, Катрин Фонтана стала первой жертвой, которая не была членом клуба?
– Все решили, что Человек-гвоздь хотел бросить вызов Морвану. Ведь всем было известно, что они вместе.
– А никто не предположил, что действовать мог другой убийца? Воспользоваться серией смертей, чтобы прикрыть собственное преступление?
Фила смотрела на него сквозь дымчатые стекла. Впервые ее брови приподнялись: как можно выдумать такую чушь? Ему тоже стало не по себе: а вдруг он ошибается? Все эти выкладки с подсчетом дней и расписаний сорок лет спустя – достаточно ли их, чтобы подкрепить те закрученные сценарии, которые роились у него в голове?
– А следующие жертвы? – заговорил он, заглушая собственные сомнения. – Вы их помните?