Поэтому мы с радостью покидаем кухню, следуя за Боггсом через вереницу коридоров. Он подводит нас к двери, откуда уже выглядывает команда подготовки Китнисс. Девушка обреченно смотрит на меня, а затем покорно шагает в дверной проем. Боггс вместе со мной заходит в соседнюю дверь. Пока я натягиваю костюм за ширмой, он что-то рассказывает о боеприпасах. Я практически не слушаю его, думая насчет завтрашнего дня.

– Переживаешь? – спрашивает Боггс, дождавшись, пока мы с ним выйдем в коридор.

Я машинально киваю, а потом подозрительно щурюсь и уточняю:

– Ты сейчас о чем?

– Я по поводу завтрашнего события, - спокойно отвечает он. Я тут же прокручиваю в голове все события завтрашнего дня, которые могут меня волновать, но кроме помолвки на ум ничего не приходит. Боггс хлопает меня по плечу и спокойно отвечает на невысказанный вопрос:

– Узкий круг людей в курсе. Я в их числе.

Я усмехаюсь. Кто бы мог сомневаться!

– А чего это вы такие грустные? – подражая голосу Цезаря Фликермана, к нам подходит Китнисс, одетая в свой костюм. Она перебрасывает через плечо лук и проходит мимо нас. Мы удивленно таращимся ей вслед.

– Вы чего? – говорит она уже нормальным голосом.

– Ничего, - я мотаю головой. – Мы идем.

Через пару минут, когда мы уже стоим в лифте, Китнисс задумчиво спрашивает:

– Ну, и какая же обстановка в том самом Восьмом?

– С утра была бомбежка, а сейчас все спокойно.

– Ну, и конечно же, меня благополучно поснимают на фоне раненых и обездоленных, а потом под конвоем обратно отведут на планолет и увезут домой?

– Китнисс! – недовольно начинает Боггс. – Ты прекрасно знаешь, что твоя безопасность сейчас превыше всего. Тем более, ты только из больницы.

– О, да! – усмехается Китнисс, выходя из лифта. – Символ революции прячется под землей, но все равно призывает людей сражаться! Я уже вижу следующее выступление Сноу!

– Боже, не начинай! – прошу я, следуя за ней.

Боггс молчит. Китнисс передергивает плечами, с усмешкой глядя на него. Он понимает, что девушка права, но ослушаться начальства вряд ли посмеет. Мы быстро поднимаемся на планолет, ловко лавируя между коробок с медикаментами и прочей утварью. Опускаясь в кресло, я оглядываю своих спутников. Помимо нас троих, здесь еще Хеймитч, Плутарх, Мадж, Гейл и Финник. Присутствие последних двух меня не радует. Если к Хоторну я питаю явную неприязнь, то недовольство от присутствия Финника просто кажется мне глупым. Он сейчас в полном порядке, только вот виновато крутит в руках веревку и старается не смотреть Китнисс в глаза. Она же касается его локтя и улыбается, показывая, что он ничем перед ней не виноват, как считает она. Финник тоже заставляет себя улыбнуться.

До Восьмого нам лететь около пяти часов. Мы маемся от скуки. В какой-то момент Китнисс интересуется военным положением в стране. Плутарх начинает с увлечением рассказывать о различных вооруженных конфликтах. Китнисс смотрит на него с легкой усмешкой, но, тем не менее, слушает. Гейл чуть улыбается своим мыслям, Мадж с какой-то тоской смотрит на него, а Финник рассказывает что-то Боггсу. Я равнодушно наблюдаю за ними.

В какой-то момент разговор поворачивается на тему охоты. Китнисс с Гейлом тут же начинают улыбаться, рассказывая различные истории. Я смеюсь вместе со всеми, хотя с каждой улыбкой Китнисс Гейлу мой гнев распаляется все сильнее. Я стараюсь смотреть в сторону, не принимая участия в общем разговоре, чтобы не выказывать свою ревность. Хотя я прекрасно понимаю, что она - моя, я все равно злюсь.

Как назло Мадж начинает рассказывать что-то о школе, периодически спрашивая что-то у меня. Мне кажется, что она хочет помочь, но сейчас я хочу помолчать. Тем не менее, приветливо улыбаясь, я дополняю какую-то смешную историю. Когда же после одного такого комментария все заходятся в смехе, я ловлю испепеляющий взгляд Хоторна и улыбаюсь еще шире.

Китнисс и Финник получают свои капсулы морника. Задумчиво крутя ампулу в руках, девушка что-то негромко комментирует себе под нос, а Финник усмехается. Пальцы автоматически скользят к кармашку на рукаве, проверяя наличие моей таблетки. Мы приземляемся, ждем, пока выгрузят коробки и следуем за Боггсом в центр Дистрикта. Телевизионщики, которые летели в другом планолете вместе с медиками, присоединяются к нам почти в самом конце пути. Я стараюсь держать Китнисс в поле своего зрения. Она задумчиво осматривается, теребя край рукава. Финник наклоняется, чтобы что-то ей сказать, и она театрально закатывает глаза, но заметно расслабляется.

Попадая в центр Дистрикта мы видим тоже самое, что видели тогда, в Десятом. Сотни раненых и убитых. Их родственники, несущие тела в неизвестном для нас направлении. Потрясенная Китнисс замирает на месте, ошарашено смотря на молодого юношу, которого пронес мимо нас мужчина с точно такими же волосами, как у него. “Должно быть отец”, - решаю я.

– Мда-а, - протягивает Финник. – Думали, что окажемся среди руин зданий, а оказались среди искалеченных людей.

Из ниоткуда к нам подходит мужчина средних лет. Он кивает медикам, чтобы те следовали за толпой, а сам внимательно вглядывается в лицо Китнисс. Она, чуть вздрогнув при неожиданном появлении мужчины, уверенно смотрит ему в глаза. Я рассматриваю его черные, то ли от копоти, то ли от природы волосы, его смуглую кожу и темно-коричневые глаза. Наверное, он выходец из местного Шлака.

– Заместитель командующего Восьмым Брайн, - отчеканивает Боггс. – Капитан, а это наши ребята. Думаю, в представлении нуждаются лишь Мадж Андерси и Гейл Хоторн.

Солдат смотрит мимо Боггса, все еще не сводя взгляда с Китнисс. Она тоже смотрит на него с неким любопытством.

– Да, я узнал всех, - отвечает Брайн. – Значит, наша дорогая Сойка все же решила приехать взглянуть на тех, кого призывает бороться.

Китнисс морщится, уловив упрек в твердом голосе капитана. Но когда она начинает говорить, я понимаю, что она готова к любой интонации в голосе этого человека.