Хеймитч сообщает мне, что всех нас ждут в Штабе. Мадж недовольно морщится, Гейл что-то бубнит, Плутарх довольно улыбается, а я равнодушно пожимаю плечами. Но как бы кто не хотел, мы все вынуждены идти за Хеймитчем через десятки коридоров в кабинет чисто белого цвета на встречу с президентом.

Как только я захожу в комнату, все тут же оборачиваются. Ловлю на себе сочувствующий взгляд Порции и опускаюсь в кресло. Гейл тем временем нашел нужный раздел и теперь старательно выписывает буквы. Мадж подходит к нему сзади и заглядывает через плечо. На ее лице отражается непонимание, когда Хоторн заканчивает работу. Сам он недовольно морщится и озвучивает послание:

– Нападение.

– Что? – переспрашивает Боггс. – Какое нападение?

Койн тем временем быстро проводит руками по клавиатуре, набирая нужный код. На ее бледном лице отражается некоторое понимание. Она быстро выводит изображение на экран телевизора.

– Вот, какое нападение имела в виду Китнисс Эвердин, - отвечает она и указывает на флотилию планолетов, явно направляющихся к Дистрикту-13.

========== Глава 5. ==========

Все, кто сейчас находится в Штабе, оборачиваются и внимательно всматриваются в монитор.

– Сколько у нас есть времени до бомбежки? – дрожащим голосом интересуется Порция.

– Не больше получаса, - быстро говорит Койн, нажимая какие-то кнопки на пульте. – Я объявляю воздушную тревогу.

– А почему не срабатывает система безопасности? – вдруг спрашивает Боггс.

– Она сработает через 20 минут. Так что мы можем объявить Китнисс Эвердин благодарность, она только что спасла жизнь большинству жителей Дистрикта, - отвечает Койн.

И тут начинают выть сирены. С момента моего осознанного появления в Тринадцатом, тренировочные учения, показывающие, как следует поступать во время тревог различных уровней, проводились трижды. В первый раз я лежал в госпитале, еще плохо отличая явь от галлюцинаций из-за морфлинга, так что эту тревогу я почти не помню, да и пациентов тревога не касалась, так как решили, что трудности эвакуации больных значительно перевешивают хоть какую-то пользу.

Следующее учение я тоже помню лишь в общих чертах: меня на тот момент выписали из одной части госпиталя, переведя в другую, на содержание у психиатра. Его монотонный голос вводил меня в некий транс, продолжающийся еще часа два после его ухода, так что во время этой тревоги я продолжал сидеть на кровати и смотреть в пустоту.

Третье последнее учение было второго уровня – действие во время профилактических мероприятий, например, карантин до проведения анализов на наличие вирусов. Необходимо было просто вернуться в свои отсеки. Моя задача здорово упрощалась, так как я практически все время сидел отсеке, наплевав на особое расписание – его получает каждый житель Дистрикта с утра, засунув руку в специальный отсек в стене. Оно не смывается до 22.00, когда обычно наступает время принятия душа.

Но эти сирены, как бы я не хотел, я бы не смог проигнорировать. Барабанные перепонки едва не лопаются от визгливого, громкого и душераздирающего воя. Кажется, что звук специально разработали для того, чтобы повергать людей в панику.

Боггс ведет меня, Гейла, Мадж, Порцию и Хеймитча из Штаба в коридор, затем в еще один, а потом мы попадаем на широкую лестницу. Толпы людей стекаются в один поток, вокруг стоит полная тишина. Мы спускаемся все ниже и ниже, глубже и глубже. Кажется, что сейчас мы уже ниже уровня моря примерно на километр. Единственный плюс в спуске – вой сирен становится все тише и тише. Боггс приводит нас к основанию лестницы и останавливается возле дверей, открытых настежь и ведущих в огромную пещеру. Он показывает сканер, перед которым нужно провести рукой с расписанием, - чтобы никто не потерялся.

Я медленными шагами захожу в пещеру. Стены, потолок, пол, перегородки, - здесь все сделано из камня. Даже воздух, кажется каменный – дышать им тяжело, он сдавливает легкие. Лежанки высечены прямо в стенах и огорожены все теми же каменными перегородками, как бы создающими собственное пространство для людей. На них наклеены таблички с цифрами и буквами. Боггс объясняет, что нам нужно найти таблички с обозначением наших отсеков.

Рассеяно киваю и прощаюсь с Боггсом – он уходит в один из специализированных кабинетов. Затем мы идем дальше, выискивая нужные цифры. Дохожу до своего отсека и сворачиваю, не сказав никому ни слова. Мой сектор представляет из себя маленький по площади квадрат. Есть шесть лежанок, что радует – у меня нет желания спать на полу. В полу высечена квадратная яма для вещей. На стене под прозрачным пластиком висит лист белой бумаги. «Правила пользования убежищем», гласит название.

Первый раздел - «По прибытии»

1. Убедитесь, что все жители вашего отсека на месте.

Никто кроме меня пока не пришел, но я-то добрался одним из первых. Все дежурят на кухне, так что спускать их достаточно долго.

2. Получите на складе по одному вещевому мешку на каждого жителя вашего отсека.

Оглядываюсь в поисках склада. Им именуется глубокое помещение, огороженное прилавком. Очередь пока небольшая. Я подхожу, называю номер отсека и прошу пять мешков. Сверившись со списком, женщина преклонных лет достает мешки с полки и отдает их мне. Два забрасываю на спину, один беру подмышку, оставшиеся два держу в руках. Поворачиваюсь и с удивлением замечаю, что теперь возле прилавка стоит целая толпа, выжидательно смотря на меня. С задержкой понимая, что я всем мешаю, спешу убраться подальше, но, даже отходя, чувствую, как все эти люди смотрят на меня.

Возвращаюсь в отсек и вскрываю один из пакетов. Два комплекта запасной одежды, зубная щетка, фонарик, расческа и тонкий матрас. Все комплекты одинаковы, разве что в одном одежда женская, а в остальных размеры одежды разные. Я заправляю постели, мешки убираю в яму и читаю последний пункт:

3. Ждите дальнейших указаний.

Забираюсь на одну из верхних лежанок и смотрю прямо перед собой. В помещении заметно прибавляется людей. Вскоре появляется и моя семья. Они тоже читают правила, благодарят меня за разобранные постели и садятся каждый на свою лежанку. Мы молчим. Я ложусь на спину и тут же подпрыгиваю как ужаленный, натыкаясь на что-то твердое. Сумка Китнисс. И как я мог забыть?