– Но я всё равно благодарна Салли за то, что она для меня делает,- непринуждённо отвечает Китнисс, словно с конца нашего разговора не прошло и минуты. Она вновь пинает льдинку с ещё большей силой и та скрывается из виду. Но девушка не идёт следом за ней. Не успеваю я даже слова сказать, как девушка, балансируя, уже идёт по, значительно, тонкому, но прочному фундаменту очередного, заново отстраивающегося дома.

– Что ты делаешь?- испуганно восклицаю я. Китнисс мои беспокойства только забавляют. Мыском ботинка она откалывает замёрзший обломок кирпича, тоже, больше напоминающий ледышку, и останавливается. Стоя на каменной ограде, она становится на метр, а то и полтора выше меня.

– Мы пришли,- девушка пожимает плечами и, облокачиваясь об одну руку, ловко спрыгивает с фундамента, прихватив с собой тот самый кусочек камня.

Непонимающе хмурюсь и подхожу ближе. Раньше здесь, несомненно, было какое-то большое здание и, видимо, важное, раз его так скоро решили отреставрировать.

Мы стоим в месте, которое больше напоминает руины. Широкая каменная лестница, больше напоминающая крыльцо, наполовину разбомблена и почернела от сажи. Перед этим самым необычным входом – большая поляна. А за ней, всего в паре шагов, уже располагался шлак.

– Школа,- говорю я без сомнения, и разворачиваюсь лицом к Китнисс. Она вновь расположилась на фундаменте, только уже сидя, и подкидывая в руке обломок кирпича, словно взвешивая его.

На сосредоточенном лице появляется подобие улыбки, и девушка согласно кивает.

– А вон там,- я указываю рукой в сторону территории бедных домов.- Шлак. Ты жила там раньше.- Девушка вновь одобрительно кивает.- И я знаю, зачем ты привела меня именно сюда.

Китнисс, так и не отрываясь от своего занятия, внимательно слушает меня и вздёргивает брови, как бы спрашивая ответ.

– Здесь я впервые увидел тебя. Маленькую девочку, поющую песнь Долины. Две косы, клетчатое платье. Это были мои первые воспоминания о тебе.

Ледышка вновь взлетает в воздух и на этот раз её уже никто не ловит. Китнисс замирает, словно так же, как и я, погружается в то время.

– И цветок. Ты сорвала его именно здесь,- всё ещё под действием воспоминаний, я широкими шагами прохожу мимо крыльца к большой поляне.

Китнисс что-то говорит, но издалека мне не разобрать её слов.

– Что?- переспрашиваю я, возвращаясь на место.

Девушка испытующе смотрит на меня, словно ждёт какого-то важного ответа.

– Одуванчик,- тихо, почти шёпотом, добавляет она. Я был так погружён в свои мысли, что даже не сразу смог вспомнить название цветка. Отрывисто киваю, искренне рассчитывая на ещё хотя бы малую часть памятных событий. Они приходят, но совершенно невнятные. Мои мысли. Как будто я делал что-то один и об этом никто не знал. Если скажу о таких воспоминаниях – Китнисс меня не поймёт. Она просто не знает. Я и сам не до конца понимаю.

«Ты тайком следил за ней».

Выходит, даже будучи ещё совсем ребёнком, я совершал самые необъяснимые и бесполезные поступки.

«Но зачем?»

Только ответ оказывается не нужным. Он и сейчас со мной. Достаточно лишь взглянуть на неё. Видеть, что с ней всё в порядке. Пусть бессмысленно, пусть глупо, но такая мысль словно успокаивает. Часть меня, всё ещё радуется этому и остаётся такой. И сейчас, всего на эти пару секунд, она заняла большую сторону души. Как бабочки в животе. Хотя, на мой взгляд, скорее похоже на пчёл-убийц. И хорошо и плохо одновременно.

Но воспоминания кончаются, и всё это волшебное ощущение рассеивается. Леденеет на холодном утреннем ветру и исчезает вновь.

Китнисс ещё пару секунд вертит в руке тот самый камень, а потом вздыхает, словно чувствуя моё состояние, с размаху кидает обломок далеко в лес. Она оборачивается ко мне, грустно улыбается и жестом предлагает присоединиться к ней.

Сначала оторопеваю, в надежде всё ещё придерживаться мысленно установленной дистанции, но девушка сама кидает мне очередной заледеневший камушек, который я тут же принимаю. Она улыбается. Мне нравится видеть её в хорошем настроении. Ведь у неё просто восхитительная улыбка. И уже сегодня я изображаю на портрете и её.

========== 16. ==========

Спасибо – это слово, которое порой может значить нечто большее, чем просто «благодарность».

– Почему ты никогда не разговариваешь со мной?- непонимающе шепчу я, потому что говорить во весь голос никогда не получалось.

Её тёмные волосы кажутся почти чёрными по сравнению со всем тем, что окружает девушку: белое платье, заснеженная, словно накрытая одной большой простынёй, поляна, бледная кожа.

– Почти всегда молчишь, но всё понимаешь. Словно слышишь, но не можешь ответить.