Сама она тоже присаживается на корточки неподалёку и начинает лихорадочно перебирать содержимое полок, которые раньше висели на стенах.

То, что она называла «комодом», теперь никак на него не похоже. Ручек на дверцах нет, а выдвижные ящики выпали и валяются в стороне друг от друга. Здесь куча разных мелких предметов, которые я ненароком пару раз умудряюсь уронить, на что дом всё так же протяжно вздыхает, а доски в пробитом полу – скрипят. Китнисс шепчет быть осторожнее, хотя её предельное внимание тоже иногда может дать брешь.

– Нет здесь этой книги, Китнисс,- отзываюсь я, когда пересматриваю все ящики. Сейчас мне чудом удаётся скрыть своё недовольство, но как только мы выйдем отсюда – Китнисс не поздоровится. Какой смысл стоило рисковать нервами и здоровьем, если девушка так толком и не знала, есть здесь та самая книга или нет?

– У меня тоже ничего,- расстроенно отзывается Китнисс.

Я поднимаюсь с места и попутно подаю ей руку. Девушка машинально хватается за неё и легко поднимается следом.

– Есть ещё одно место. Если не там – то нигде. Подожди секунду,- она отзывается и отходит от меня на пару шагов в неизвестном направлении.

Бездумно начинаю приглаживать кирпичную крошку под ногами. Китнисс то и дело шумит за поисками, а шуршанием гальки я, видимо, надеюсь хоть как-то заглушить это. Взять весь шум на себя.

До невозможности хочется поскорее покинуть этот дом вместе с его угрозами. Ведь с каждой ненароком упавшей вещью, с каждый его «вздохом», сердце в груди на какую-то секунду предостерегающе замирает, а потом, так и не дождавшись последствий, продолжает биться в убыстрённом ритме.

– Нашла!- радостно выкрикивает Китнисс. Она поспешно вытаскивает большой альбом из-под груды обломков. Слишком поспешно и слишком резко. Дом издаёт привычный скрип, на который Китнисс даже не обращает внимания. Я же замираю.

Когда с улыбкой на лице, девушка поднимается на ноги, попутно отряхивая и книгу и себя от угольной пыли, раздаётся ещё один треск. И я понимаю, отчего он исходит, позже, чем кричу Китнисс «Беги!»

Одна из стен слегка обвалилась, образуя своеобразный «проход». С противоположной дальней стороны дома как раз из-за этого покосилась крыша. В том-то и загвоздка, что она не упала, но держится устрашающе не прочно.

Девушка поднимает голову и непонимающе смотрит на меня всего секунду, прежде чем над её головой не раздаётся теперь уже последний и оглушительный грохот.

Я понимаю, что делаю. В последнее время мои действия и желания подсознания – совпадают.

Стремительно преодолеваю расстояние в пару шагов, что разделяет меня и всё ещё застывшую в ужасе Китнисс, устремившую взгляд на обваливающуюся крышу.

В уме вертится только одна мысль: «Не позволить умереть!», когда я с силой отталкиваю девушку в сторону как раз в тот момент, когда рушится огромный кусок крыши.

А дальше – ослепляющая пустота.

– Пит!- душераздирающий крик Китнисс - последнее, что я слышу, прежде чем получить удар силового поля.

– Пи-ит!- её голос слишком приглушённый и слишком слабый, доносится издалека, почти неразборчивыми словами. Неужели я опоздал? Неужели не успел всего на пару секунд?

Я одновременно чувствую и боль и спокойствие. Ни голосов, ни крика. Вообще ни единого звука! Из мыслей, всего на пару секунд как будто исчезают переживания, все минувшие события и я не чувствую абсолютно ничего.

Чем яснее я осознаю всю суть случившегося, тем острее чувствую, как тело парализует боль, а лёгкие постепенно лишаются воздуха.

И когда под непониманием происходящего уже собираюсь сдаться, меня начинает сковывать удушье. Как будто воздух вышибают из лёгких, а потом сразу же возвращают на место.

Всё это время я находился под каким-то невидимым, но слишком ощутимым давлением. Словно что-то затрудняло шевелиться, замедляло дыхание и лишало сил. Какое-то время, и это что-то внезапно исчезает, отчего я начинаю кашлять и при этом хватать ртом угольную пыль.

Вспышка. Щелчок. И я с ужасом осознаю, что произошло.

– Пит?- нежно и взволнованно шепчет знакомый голос. Китнисс. Только она могла так разговаривать со мной. Тонкие пальцы лёгкими движениями бережно убирают мне волосы со лба и лихорадочно дотрагиваются до шеи – там, где должен биться пульс.

Мои ресницы дрожат и взлетают вверх. Я так хочу встретиться с её взглядом.

Серые глаза, излучающие одновременно и покровительственный холод и дружелюбие, теперь были переполнены нежностью и невероятным страхом. В них уже застыли слёзы.

Бесконечные вспышки приступов и без того мешают сфокусировать взгляд. Но тут ещё и повсюду витает непроглядная угольная пелена и пыль. Я снова начинаю кашлять.