Его губы шепчут мое имя.

Поддаюсь порыву и нежно касаюсь их.

Целую его неуверенно, но он отвечает.

Мы ласкаем друг друга.

Мои пальцы скользят по его спине.

Он гладит меня по волосам.

Я млею в его руках.

Поцелуи не насыщают. Так бывало всего пару раз: в нашей пещере и в последнюю ночь на Арене. Мне хочется большего!

Из моего горла вырывается стон, когда губы Пита прокладывают влажную дорожку к моей шее.

Сильнее прижимаюсь к нему, вытесняя последнюю воду между нами.

Обхватив руками его лицо, снова целую. Жарко. Страстно!

Его рука касается моего плеча, несмело перемещаясь вниз.

Там, где побывали его пальцы, остаются ожоги, а рука продолжает свой путь.

Его ладонь накрывает мою грудь, замирает и начинает снова подниматься к плечу.

Мои пальцы сплетаются с его, и моя рука оказывается сверху.

Распаленная поцелуями, я возвращаю наши руки к моей груди, и, издав глухой рык, Пит сжимает ее.

Я чувствую, как напрягается его тело, когда я выгибаюсь навстречу его прикосновениям.

Наши губы снова встречаются. Восхитительно. Всепоглощающе!

Крик птицы раздается совсем рядом. Это приводит меня в чувство.

Кожу жжет. Я знаю, что покраснела, смущенная своим поведением.

Пит разжимает объятия. Теперь касаются только наши руки.

Мы выходим на берег.

Уже поздний вечер. Стало холодно, так что я собираюсь разжечь костер. Пит сидит на пледе и наблюдает за мной.

Я не знаю, что я чувствую. Стыд. Но что-то еще.

Какая-то жажда, прежде мне не знакомая, заставляет сожалеть о том, что наши губы больше не вместе.

Трясу головой, стараясь отгородиться от этих мыслей.

Когда поленья достаточно разгораются, поворачиваюсь к Питу и спрашиваю, останемся ли мы здесь ночевать.

– Ты уже разожгла костер, Китнисс, – говорит он.

– Хорошо, – киваю я.

Выгляжу глупо. Надо было спрашивать до того, как потратила добрых полчаса на добывание огня. Собираюсь забраться под одеяло, чувствуя, что замерзла, и только теперь понимаю, что до сих пор хожу в мокром белье.

– Надо переодеться, иначе заболеем.

Теперь я точно выгляжу идиоткой. Целоваться с парнем, а потом предложить ночевать вместе, избавившись от одежды…

Но мы будем одеты, одергиваю я себя. И мы сотни раз целовались на камеры. А потом спали вместе. Ничего не случится, если повторим это еще раз, уговариваю я себя.

Мы с Питом расходимся в разные стороны поляны и встречаемся снова уже переодетыми в сухое. Я забираюсь под одеяло первая, а он ложится рядом. Некоторое время лежим, не касаясь друг друга, но я все еще не могу согреться и начинаю дрожать. Пит пододвигается ближе, и я снова оказываюсь в его крепких руках.

Моя голова покоится у него на плече. Жажда отступила. Я чувствую умиротворение.

Пит целует меня. Нежно. Ласково.

Я отвечаю, запуская пальцы в его светлые волосы.

Полночь застает нас мирно спящими в обнимку.

Буду благодарна за отзывы и пожелания. Также сообщите, если нашли ошибку. Заранее спасибо))

====== Глава 4-8 ======

POV Пит

Голова Китнисс лежит на моей груди. Она тихо посапывает во сне.

Солнце уже встало, разливая на нашу поляну свое тепло.

Глажу ее по волосам. Сон Китнисс чуткий, поэтому она сразу открывает глаза.

Пусть на мгновение, но в них снова страх. Вчерашний вечер не изменил этого в ней.

– Доброе утро, – шепчу я.

Она кивает в ответ. Чувствую, что ее тело напряжено. Она снова меня боится.

– Сегодня не было кошмаров?

Снова мотает головой и молча вылезает из под одеяла, оставляя меня одного.

Костер уже прогорел, но она все равно заливает его водой из озера. Ищет свою сумку и, найдя, садится рядом со мной. На самый край пледа. Мы рядом, но не вместе.

Достает из сумки бутылку с питьевой водой и вчерашние бутерброды. Протягивает два мне.

– Спасибо, – говорю я.

Имею в виду бутерброды, но она, очевидно, истолковывает это по своему и краснеет с ног до головы. Вчерашняя вспышка прошла, и Китнисс снова стала собой. Слишком чистой для всего этого.

Мы едим в тишине, изредка нарушаемой криками птиц. Покончив с завтраком, Китнисс собирает вещи, укладывая их обратно в сумку.

Она уже собирается уходить, когда я протягиваю ей руку. Несколько долгих секунд она смотрит на нее, размышляя, потом все-таки вкладывает свою ладонь в мою, и мы покидаем чарующий берег.