– Да, я думаю, когда Китнисс отойдет от шока после потери Прим, она решит, что это моих рук дело!

– А на самом деле? – мой вопрос звучит достаточно агрессивно.

Он садится на голый пол и прислоняется к спине.

– Я не знаю, как они попали сюда, Пит. Твое дело – верить мне или нет, но я не мог причинить вред Прим! И Китнисс!...

Может, я наивный дурак, но я верю ему.

И это тоже проблема.

Сноу осудили на казнь, в том числе и за убийство детей.

Но откуда бы у него взялись эти шары?

– Мне все равно, что со мной будет, – говорит Гейл отстраненно. – Я не жалею, что сделал это! Койн понимала, что детям грозит опасность, когда отправила их из Тринадцатого. Вероятнее всего, она надеялась, что Сноу просто убьет их. Но он поступил иначе.

– Это дети ее людей! – спорю я.

– И эти люди готовы были сложить оружие, если война не закончится в ближайшее время! Что бы тогда у нее осталось? Полуразрушенный Тринадцатый? Она уже почувствовала вкус настоящей власти!

Для меня это слишком жестоко.

Уничтожить десятки невинных детей, чтобы не потерять власть??!!

– Меня будут судить завтра, сразу после казни Сноу, – продолжает он. – На снисхождение я не рассчитываю.

Я киваю.

Гейл не просит пощады, не ищет уловок, чтобы оправдать себя.

Он сделал то, что считал нужным.

И готов отвечать за это.

Я уже выхожу, когда он начинает говорить снова.

– Одна просьба, Мелларк. Считай, что мое последнее желание.

Оборачиваюсь и жду.

– Проследи, чтобы меня похоронили на Луговине. Хочу быть поближе к Китнисс.

... по-моему, Гейл все-таки няшка :) Как думаете? :)

====== Глава 6-6 ======

POV Пит

– Повторим еще раз? – спрашивает Плутарх.

Злюсь. Сценарий предстоящей съемки я слышал уже несколько раз, но от этого он не становится менее отвратительным.

Любая смерть оставляет отпечаток на тех, кого она касается. И не важно, кто прав, а кто виноват.

Очевидно, мое молчание Хэйвенсби принимает за согласие и снова рассказывает.

– Ты и Китнисс будете стоять на импровизированной сцене. Сноу мы привяжем к столбу напротив. Камеры будут по периметру, чтобы все заснять. Не делайте резких движений, Пит, и старайтесь не смотреть напрямую в кадр – пусть все будет максимально естественно.

Почему мне хочется ударить его?

Морщу нос от отвращения.

Для Плутарха это шоу. Еще одни Игры. Он получает удовольствие от самого процесса.

Он так же смаковал детали, когда собирался убить меня и Китнисс на Арене?

Я стою на ступенях Президентского дворца и наблюдаю за многолюдной и пестрой толпой, собравшейся поглазеть на казнь. Удивлен, что серое море людей в форме Тринадцатого разбавлено островками цветных капитолийцев.

Отчего я считал, что каждый житель Капитолия безоговорочно верен Сноу?

Или это война их изменила?

Ожидаю, когда приведут Китнисс.

Хеймитч сказал, что с утра ее уже накачали успокоительным, чтобы она не билась в истерике перед камерами. Меня терзают сомнения: понимает ли вообще Китнисс, что происходит?

Она появляется в сопровождении нашего ментора и трех солдат из Тринадцатого.

Красивая!

Грозная!

Но совсем не знакомая мне Китнисс.

В ее глазах нет прежнего огня.

В них теплятся лишь слабые вспышки ненависти.

На ней костюм Сойки-пересмешницы, который мы не раз уже использовали в съемках. Волосы заплетены в традиционную косу.

Она смотрит сквозь меня и просто идет мимо, так что мне приходится идти следом.

Толпа встречает нас приветственными криками, и Китнисс машет им рукой.

Оборачиваюсь назад, ища глазами Хеймитча. Он выглядит встревоженным.

Я и Китнисс проходим мимо столба, предназначенного Сноу, и поднимаемся на сцену.

Люди скандируют: «Сойка!», «Месть!», «Смерть Сноу!».

Мне кажется, все сошли с ума.

Жажда мести пропитывает воздух, проникает в легкие и уничтожает меня изнутри.

Мы устраиваем цирк, а не вершим возмездие.

Громкий гимн Панема оглушает меня на минуту, но я понимаю: пора.

К нам ведут бывшего президента великой страны – Кориолана Сноу.

Его шаги спокойны и размеренны.

Спина гордо выпрямлена, губы искривлены в усмешке. Или это судорога?

На нем один из его дорогих костюмов, к карману, как всегда, прикреплена роза.