Китнисс лежит на кровати неподвижно, дремлет. Ее лицо расслаблено, руки остаются закрепленными ремнями и, присмотревшись, вижу синяки в тех местах, где ремни касались кожи. Когда Гейл зовет ее, она просыпается.

Китнисс спокойна. Они разговаривают о самых простых вещах. Гейл говорит ей, что ее спасли из Капитолия, и теперь бояться нечего. Она кивает и осматривает свою палату. Когда ее взгляд доходит до стены, за которой стою я, мне кажется, что она смотрит мне в глаза. Хочу увидеть во взгляде хоть что-то от прежней Китнисс, но этого нет. Она просто продолжает рассматривать комнату дальше. Расстраиваюсь, но тут же напоминаю себе, что стена прозрачная лишь с одной стороны, и Китнисс даже не догадывается, что я и Прим сейчас смотрим на нее.

Неожиданно выражение ее лица меняется, и она начинает плакать. Первая моя реакция бежать к ней. Сколько раз она тянулась ко мне, ища успокоения и покоя? Сколько раз я прижимал ее к себе и прогонял демонов, терзающих ее в ночи? Но Прим, которая все еще держит меня за руку, напоминает, что мы должны оставаться здесь.

Китнисс очень расстроена и пытается говорить сквозь слезы. Не сразу могу разобрать, что именно она говорит, но когда понимаю, то не могу в это поверить.

Она рассказывает Гейлу, что я убил ее семью!

Как такое вообще возможно? Изо всех сил ищу хоть каплю сомнения в ее голосе, но не нахожу ничего. Она абсолютно уверена в своих словах. И она плачет. Горько. Навзрыд.

Прим отпускает мою руку и тоже заливается слезами. Я не могу понять, что происходит вокруг, но все-таки наклоняюсь к сестренке Китнисс и начинаю ее успокаивать. Она трясет головой и внезапно вырывается из моих рук. До того как я или врачи, все еще стоящие у дверей палаты, успевают ее остановить, Прим врывается к сестре.

Если до этого Китнисс только плакала, то, увидев Прим, она начинает так истошно кричать, что я зажмуриваюсь, не в силах видеть, как она мучается.

Неожиданно наступает тишина. Открываю глаза и вижу, что вокруг Китнисс уже толпятся врачи. Бросаюсь к палате, но на пороге меня удерживает Гейл. Он говорит мне, что Китнисс в обмороке.

Не говоря ни слова, отступаю назад и облокачиваюсь на ближайшую стену. А затем медленно сползаю вниз.

Китнисс думает, что ее семья мертва.

И она верит, что их кровь на моих руках.

Буду благодарна за отзывы и пожелания. Также сообщите, если нашли ошибку. Заранее спасибо))

====== Глава 1-7 ======

POV Пит

Я сижу на своей кровати и смотрю вникуда. За мою недолгую жизнь уже всякое случалось: я дважды участвовал в Голодных играх, я похоронил свою семью, но не помню, чтобы когда-нибудь чувствовал себя настолько потерянным.

Рядом со мной сидит Прим и читает вслух сказку. Это какая-то старая наивная история о том, что добро всегда побеждает зло. Теперь я в этом не уверен.

– Ты слушаешь? – спрашивает меня Прим.

Я словно выхожу из оцепенения и киваю. Я говорю неправду. И мы оба это знаем. Но нам обоим нужна эта ложь. Чтобы не сломаться.

Сестра Китнисс приходит ко мне каждый вечер после того, как заканчивает помогать Миссис Эвердин в больнице. Она всегда приносит какую-нибудь книгу и, устроившись у меня под боком, начинает читать. Иногда я замыкаюсь в себе и перестаю ее слушать. Иногда она уходит в свои мысли и перестает читать. Но мы оба делаем вид, что все в порядке, и просто стараемся пережить очередной вечер.

Уже прошла неделя с тех пор как Китнисс пришла в сознание. За все это время улучшений нет. Она отказывается от еды, постоянно плачет и твердит, что собственными глазами видела, как от моих рук погибли ее мама и сестра. Доктора ничего не могут с этим поделать.

Вчера я разговаривал с Хеймитчем. Он пришел ко мне сам. Кажется, ментор постарел на несколько лет за последние месяцы. Я не спрашивал, но, похоже, ему очень надо было кому-то это высказать, и он выбрал меня.

– Врачи говорят, что это «охмор», – начинает Хеймитч, – какая-то извращенная шутка Капитолия. Тебе раз за разом вкалывают приличную дозу яда ос-убийц. И все: ты съезжаешь с катушек. Самые потаенные твои страхи становятся настолько реальными, что почти все жертвы сами сводят счеты с жизнью.

В моем взгляде, очевидно, столько ужаса, что ментор тут же добавляет:

– Само собой нашей Сойке никто не даст наложить на себя руки! – он пытается отшутиться, но ситуация настолько серьезна, что пугает даже его.

Я размышляю над тем, что только что узнал. Если ментор прав, и у Китнисс этот самый «охмор», то она и правда думает, что потеряла сестру. Как сказал Хеймитч? Самые потаенные страхи? Кому как не мне знать, насколько Китнисс боялась потерять своего Утенка!

Чувствую, что мой мозг готов взрываться от осознания того ужаса, через который она прошла. До этого момента я жалел ее тело, над которым издевались злобные руки Капитолия. Сейчас же я понял, что самая страшная пытка для Китнисс – пережить смерть Прим.