Сомкнув веки, я глубоко вдохнул и медленно выдохнул, унимая головокружение. В палату, обеспокоенный шумом, заглянул Царь, и замер на пороге с открытым ртом. Я решил привести его в чувство:

— Со мной все в порядке, командир, жить буду! — произвести впечатление раненного героя не получилось — в конце фразы слабый голос дал петуха, соскочив на визг, но фраза возымела эффект — боец вернулся в реальность:

— Денис! Ты как так?! — удивленно спросил он почему-то шепотом.

Я устало взмахнул рукой, прикрыв глаза:

— Дайте мне пару минут отдышаться. И это…можете быть свободны — теперь охранять меня не нужно, — продублировав слова мысленным приказом, я остался один — пораженный моим внезапным выздоровлением Царь быстро удалялся в сторону казарм: скоро новость о моем чудесном исцелении будет известна всем. Как бы он в порыве чувств не наговорил лишнего. Я потянулся к нему по нашей связи, и притушил его желание поделиться радостью — нечего зря людей тревожить! Судя по словам Матвеича, после боя с Демоном-гигантом меня видело лишь несколько человек. Рядовые обыватели, а самое главное — мои родители, были лишены этого сомнительного удовольствия, и знать о моем состоянии не могли. Вот сейчас Царь бы мне всю конспирацию и развалил!

Ну, пора идти…

Так как одежду с меня сняли, а то, что прижгло плазмой, отвалилось в процессе лечения, сейчас я был голый. Чертыхнувшись, я вновь связался с Царем, приказав ему притащить мне какой-нибудь одежды. Постепенно я оживал — мысли бежали все быстрее, слабость уходила, а вместо нее просыпалось желание жить и участвовать в жизни других людей. Дверь распахнулась, и на пороге объявился Царь с охапкой вещей:

— Денис, я тут подумал: тебе бы какую-то одежду надо — от старой-то одни ошметки остались, — он бросил барахло на кровать, и внимательно посмотрел на меня, особое внимание уделив правой руке. Я демонстративно поднял ее и несколько раз сжал ладонь в кулак:

— Все нормально, на мне заживает как на собаке — ну ты же в курсе. — пришлось снова провести сеанс гипноза, иначе мой командир так бы и остался таращиться на меня. Нужно бы провести с некоторыми людьми беседу на тему нового мира и его возможностей, пока у них мозг не вскипел: согласитесь — человек, недавно бывший полутрупом, который деловито натягивает на себя защитного цвета куртку и широкие штаны выглядит…странно — как минимум. Пора бы моим Миньонам осознать тот факт, что теперь можно заращивать самые страшные раны и использовать «магию», хотя это совсем не магия — но кого это, в самом деле, волнует? Зашнуровав армейские ботинки, которые оказались на пару размеров больше необходимого, я кивнул Царю, и вполне уверенно вышел из провонявшейся палаты — нужно тут все проветрить как следует — после моего экстремального лечения постельное белье оказалось все заляпано пятнами крови и еще бог знает чем. Мерзкое зрелище.

— Как там Токай поживает? — раз один из моих подчиненных лежит в соседней палате, отчего бы мне не попытаться и ему помочь? Тем более, насколько я понял, травмы он получил куда менее серьезные, чем я.

Царь удивленно покачал головой, все еще не веря в мое воскрешение, но ответил:

— Лежит в соседней палате. Ему ногу сильно повредили — не знаю, сможет ли он… — в конце фразы он осекся и вновь требовательно посмотрел на мою руку. Я усмехнулся и направился к выходу, приглашающе взмахнув ему:

— Постараюсь помочь ему — но попозже. Идем, расскажешь, как прошла оборона, ну и вообще, какие новости. Про Прокурора того — интересно, что это за птица такая важная.

Я понемногу восстанавливал запасы своей энергии, и вместе с ними роста и моя уверенность в себе — что поделать, такова особенность демонической энергии! Для полноценного восстановления Ауры мне понадобится день-два, так что не стоит пока обострять ситуацию и сильно наглеть — покамест буду пай-мальчиком, а там посмотрим.

Снаружи смеркалось: солнце практически зашло за крыши домов, и на небе уже можно было различить самые яркие звезды. Пахло гречневой кашей, консервами и сыростью: пока я был в отключке, прошел небольшой дождик, о чем свидетельствовали лужи на плацу перед лазаретом. Я с наслаждением вдохнул свежий воздух полной грудью, ощутив, как натянулись жилы, удерживающие Камень Душ: ничего — скоро привыкну.

— Иди в столовую, я подойду, как смогу — там и побеседуем. А я пока схожу, проведаю кое-кого.

Царь понимающе кивнул, и зашагал прочь, а я…а я улыбнулся.

Лагерь успешно пережил вторую волну Вторжения. Думаю, будет и третья, а после нее, возможно и четвертая…но это все — потом, а сейчас…

Я вошел в уже знакомую комнату и встретился взглядом с двумя парами любимых глаз:

— Пап, мам, я тут это…выздоровел. Проголодался ужасно! А у вас тут как дела?

На общее собрание я пришел последним, и вовсе не для того, чтобы показать свой гонор. Меня банально никто не предупредил о том, что в лагере появилась новая традиция — дважды в день, ранним утром и поздним вечером, ответственные лица должны были собираться для планирования предстоящих дел и последующего разбора полетов.