– Я пойду приготовлю всё для ритуала, - делая вид, что происходящее здесь её не касается, заметила жрица, после чего зашагала дальше по коридору.

Шпион схватился ладонью за лицо, после чего обратился к ней:

– Вы успеете провести ритуал за десять минут с учетом подготовки? Это максимальный срок, по истечении которого храм будет гарантированно уничтожен. Скорее всего, времени еще меньше.

– Нужно будет выбрать жрицу покрасивей и поопытней, - невозмутимо, с некоторой ленцой, пообещала Тануи, продолжая своё шествие, - Только ритуал по-быстрому означает и лечение по-быстрому.

Кардинал пару секунд смотрел на нее, а потом кивнул:

– У вас есть ровно пять минут. По окончании этого времени я независимо от результата вытаскиваю Марию.

– Синьор Финелла, можно ваш планшет пока?
– спросил Алистер.

Шпиону этот вопрос не понравился. Особенно учитывая подозрительные перешептывания студентов...

– Нет, - мотнул головой он.

Колдун закатил глаза, после чего провел ладонью по синей ленте, выпуская в преподавателя струю воды.

Чезаре бросился к земле, пропуская струю воды над собой. Она еще только начала сковываться льдом, а итальянец уже сократил дистанцию и с силой ударил единственным кулаком в солнечное сплетение.

Абла взвизгнула и выхватив лазер, выстрелила в преподавателя, но в последний момент ее оружие отбила вверх Мария.

– Перестреляю! Всех!
– громко прокричала паладинка, обеими руками хватая больверк, - К чертям!

Алистера и Аблу ее голос заставил утихомириться. Чезаре - наоборот.

– Так стреляй, - кивнул он, намеренно отходя от нее подальше. Так, чтобы взрыв не задел ее, - Давай. Проблема будет решена. Ритуал не потребуется. И ты спасешься. То, чего я и добиваюсь.

– Пусть... лечится...
– простонал Брайс, пытаясь восстановить дыхание, - Только карту... отдаст...

– Это у нас уже какой-то пиратский роман получается, - криво усмехнулся Чезаре, - Как вы думаете, синьор Брайс, как бы отреагировала бомба с датчиком сердца, если бы вы попали по мне заклинанием заморозки?

Профессор склонил голову набок, как всегда, когда задавал студентам каверзные вопросы. И прекрасно знавший этот тон Алистер не стал отвечать.

– А тебе я просто руки отстрелю!
– крикнула Мария, наводя оружие на мужчину, - Думаешь, я остановила Аблу потому, что хочу тебя сама застрелить?! Быстро! Разбежались по углам!

– Давай я его просто выброшу, - предложила Удина.

– Мария, - ласково произнес Чезаре, - Давай не будем друг на друга кричать и угрожать оружием, а просто поговорим, как цивилизованные люди... Хотя бы по старой памяти. Я хочу спасти тебя. Ты хочешь спасти остальных. Отстреливание друг другу рук и попытки друг друга скрутить не помогут ни тому, ни другому.

– Слушай, у тебя небогатый выбор, либо ты доверяешься мне, либо сваливаешь отсюда, и не мешаешь.

Она пыталась держать холодный тон, однако речь её была уж чересчур тороплива. Она старалась сохранить твердость и беспристрастность и потому не замечала, как твердость превращается в упрямство, а беспристрастность в жестокость.

– Я больше не твоя фарфоровая куколка. У тебя есть данные, они могут быть нам полезны. Спасибо на этом, но командовать здесь ты не будешь. Потому что не бывает в армии двух командиров.

– И ты решила, что командир тут ты, - усмехнулся шпион, - Извини, но ты не имеешь достаточных данных о ситуации. Не говоря уж об опыте.

– Из нас двоих подчиненные предают тебя, - ударила по больному Мария. И в качестве добивания, Удина встала между ними, разминая руки, и Мария кивнула ей.

Чезаре дернулся, как от удара. Итак, первое впечатление оказалось верным. Мария все-таки предала его. Даже она. Этого не могло быть. Но это было. Она сама это признала. По щеке катилась одинокая слеза. Вот и все.

"Сердце, Рэку, это самый опасный враг для любого агента. Вдвойне опасный, поскольку оно притворяется мудрым советчиком... А на самом деле ведет тебя к гибели. Немало агентов умнее, опытнее и способнее тебя поплатились жизнью за мечту любить. И быть любимым - как же иначе? Как и полагается в порядочной сказке"

Голос наставника, старого шпиона со смешным русским именем. Когда состоялся этот разговор, у него еще не было абсолютной памяти, - но тем не менее, он помнил тот день, как вчера. Лишь не думал об этом, когда Мария была с ним. Дурак.

"Вот только жизнь - не сказка, Рэку. И все, что даст тебе твое сердце - лишнюю слабость. Ведь ни одна рана не может быть так страшна, как рана, нанесенная рукой любимой женщины"

Он был прав, тысячу раз прав. А Рэку, именно так звали его на самом деле, попался в ловушку, как дурак. Поверил в чудо. Захотел поверить.

"Всё-таки, я очень благодарна, что вы нашли меня, отче", - так сказала Мария полгода назад, в Тирренском море. Тогда он ощущал себя героем... Смешно. Как в сказке, мать ее... Тогда ему и в голову не пришло сравнение. Сам виноват. Он был для нее полезен, теперь мешает.