выбрать.

Это было ужасно и разрывало душу Даны на части. Любимая женщина Морна была

серьёзно больна, и когда, наконец, обрела свободу, была не в состоянии насладиться ею

29

сполна. В голове возник образ надгробия с выгравированным на нём числом вместо имени.

Это было печально.

— Мне так жаль.

— Это не твоя вина. Не все люди одинаковые — я знаю это. Ты не причастна к её

смерти.

— Сожалею, что вам пришлось это пережить. Назовём это всеобщим извинением за

всех придурков мира. Жизнь так несправедлива.

— Это не так, — мужчина протянул руку в её сторону, но так и не решился

прикоснуться.

Дана сама взяла его за руку и слегка сжала, не давая отстраниться.

— Всё наладится. Я постоянно думала о Томми после его смерти. Это была

непрекращающаяся агония, но прошло время, и она ослабла. Сейчас может пройти

несколько дней, когда я вообще не думаю о нём, — девушка позволила себе большим

пальцем погладить пальцы Морна, надеясь утешить его, и себя заодно. — Тогда я чувствую

себя виноватой, — улыбнувшись, призналась Дана. — Ты вроде бы ждёшь наступления таких

дней, но, когда они, наконец, настают, почему-то чувствуешь себя дерьмово из-за своих

желаний. Меня заверили, что это часть процесса исцеления.

— Я стараюсь не думать о ней.

— Это тоже нормально.

— Я испытываю чувство вины.

— Вина выжившего, — согласно кивнула девушка, — так они это называют.

— Я ненавижу одиночество.

— Ты не один. Я с тобой и тебя окружают другие Новые Виды.

— Ты знаешь, что я имею в виду. Засыпать в одиночестве. Есть в одиночестве. В

полнейшей тишине. Это ужасно.

— Именно, — Дана понимающе кивнула и осторожно придвинулась ближе к мужчине.

— Тебе следует попробовать подружиться с кем-то, ведь это действительно помогает. Я

лишилась многих друзей после смерти Томми. Одни избегали меня, потому что были не в

состоянии принять его смерть, или, может, просто не знали что сказать по этому поводу.

Других избегала я — не могла выдержать того, как они смотрели на меня. Жалость — это

отстой, — она запнулась. — Или, бывает, некоторые ведут себя так, словно потеря кого-то из

близких похожа на заразную болезнь, которую они могут подхватить от тебя. Это служило им

напоминанием, что их жизнь тоже может рухнуть. И я была тому наглядным примером.

— Наглядный пример? — Морн повернул голову и посмотрел на неё.

— Доказательство того, что с ними тоже может произойти подобное, и они также могут

потерять любимого человека.

— Некоторые из Видов используют меня в качестве примера, почему им не следует

брать пару или хотеть этого. Они считают, что это сделает их уязвимее для душевной боли.

30

— В точку. Ты тоже для них словно наглядный пример, — Дана улыбнулась. — Но я

нашла новых друзей среди тех, кто не был знаком с Томми. Они не сравнивали меня «до» и

«после», и это помогло. Для них я была просто Даной.

— Здесь и в Дикой Зоне меня все знают.

— И всё-таки у тебя появился новый друг, — девушка немного наклонилась и толкнула

Морна плечом. — Я.

Новый Вид улыбнулся, и это было умопомрачительно. Улыбка преобразила его черты,

и Дане пришлось приложить усилие, чтобы не пялиться на него. Он выглядел

привлекательно и до этого, но его улыбка подтверждала, что недолго ему быть в

одиночестве, если другие женщины обратят на него своё внимание.

— Что ж, я рад, что ты донимала меня разговором.

— Я тоже.

— И с нетерпением ждал нашего сегодняшнего общения. Это стало моей целью.

— Взаимно, я тоже ждала нашего с тобой разговора, и всё думала, неужели Пол и

Бекки никогда не лягут спать.

— А как ты живёшь там, за воротами?

— Я вернулась к работе около девяти месяцев назад. Устроилась в офис, благодаря

чему теперь постоянно занята, вырываясь из дома пять дней в неделю. Там-то я и встретила

новых друзей. По выходным, время от времени, хожу в кино с некоторыми из них. Благодаря

этим мелочам у меня появился вкус к жизни, и пропало желание сидеть дома взаперти,

уставившись на стены и жалея себя. Праздник жалости к себе наконец-то закончился, и