не позволяют нам оставаться в их постели. Мне не хватает моей пары.

— Расскажи что-нибудь о ней.

Морн сомневался какое-то время, и всё же решил ответить:

— Она из приматов и была довольно высокой, — он сделал паузу. — Она фыркала,

когда смеялась… Это было мило… — Дана улыбнулась и погладила мужчину по руке,

побуждая рассказывать дальше. — Она была немногословна, но если говорила, то всегда, по

существу.

— Смышлёная.

Он кивнул.

— Мы были юными, когда нас посадили вместе. Она была в ужасе от меня.

— Ну, ты крупный парень.

Морн не смотрел на неё, пока говорил.

— Я был первым самцом, которого к ней подпустили, а она была моей первой

женщиной. Они утверждали, будто бы мы — пара, подобранная для спаривания, и что

можем навсегда остаться в клетке. Нам нужно было научиться жить вместе. Поначалу она

сторонилась меня, а мне было любопытно и я всё время пытался подойти к ней. Но она

издавала какие-то забавные звуки, и я отступал — не хотел её пугать.

Дана верила в благие намерения Морна — он казался хорошим парнем.

— Я отдал ей спальный коврик, и как только она засыпала, тайком укладывался рядом.

Мне нравилось обнимать её. Поначалу, просыпаясь утром, она отодвигалась от меня. Ей

потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть и понять, что я не причиню вреда. Мы

начали общаться, а потом у неё началась течка.

Дану удивила эта пикантная подробность.

— Течка?

— Сексуальная потребность. От неё так приятно пахло, что я сильно возбудился.

Прежде у меня не было возможности заниматься сексом, и я страдал. Мой член постоянно

был твёрдым.

Эта фраза застала девушку врасплох. Она прекратила поглаживать его руку, но потом

вновь продолжила, как бы поощряя Морна. Эта деталь ещё раз напомнила о том, кем он

был. Новые Виды действительно обладали ДНК животных.

— Я так понимаю, вы как-то разрешили этот вопрос?

— Она страдала и не понимала, что с ней происходит.

— Я и не думала, что у приматов бывает течка.

33

— В «Мерсил», вероятно, что-то подмешали ей в еду, — по причине гнева мужской

голос стал ниже. — Мы питались раздельно. Они хотели, чтобы мы размножались, а мы не

особо с этим торопились. Позже я узнал насколько было бы опасно, накачай они

препаратами меня. Самцы становятся крайне агрессивными и боль настолько сильная, что

они ничего не помнят. 139-ая и я сами догадались что к чему. Довольно скоро я осознал, что

если она будет получать удовольствие от моих прикосновений, то позволит чаще взбираться

на неё, — Морн замолчал.

— Её номер — 139? — это заставило Дану задуматься. — А какой номер был у тебя?

— 140.

Девушка какое-то время переваривала это.

— Отличается на единицу от твоего.

— Не знаю, почему нам дали последовательные номера. В «Мерсил» так и не

объяснили. Возможно, они изначально планировали сделать нас парой и лишь ждали, пока

мы достаточно повзрослеем для размножения, прежде чем посадили в одну камеру.

— Ты не знаешь, как долго вы были вместе?

— Нет. В «Мерсил» отсутствует чувство времени. Оно бесконечно. Но, думаю,

достаточно долго. Оттуда нас перевели в место ещё хуже предыдущего. Они продолжали

колоть ей инъекции, что делало её слабой и больной. Люди постоянно обещали, что вылечат

её, если я сделаю, что мне прикажут. Они использовали её, чтобы манипулировать мной. И я

делал, потому что её жизнь была важнее всего. Мы стали свободны благодаря ОНВ, но моя

пара так и не выздоровела. Они солгали мне.

— ОНВ?

— «Мерсил», — прорычал Морн. — Они не смогли помочь 139-ой. Надеясь, что смогут

заставить её забеременеть, они превышали дозировку экспериментальных препаратов для

овуляции, хотя наши женщины не могут размножаться, — голос оставался спокойным, в то

время как боль и гнев мужчины были очевидны. — Это нанесло непоправимый вред её

внутренним органам, без надежды на восстановление. Они убивали её, пытаясь получить

столь желанного младенца Видов. Я не знал, что именно они делали с ней, пока нас не