— И не иначе, Алексей Васильевич, — вторила Арина Лукинишна. — Нам-то полгоря… старого хлеба много… проживем… Других-то жалко.

Колчин опять шептал:

— А знаете, Арина Лукинишна, за что это? За безбожие!.. За большевиков это…

— Да неуж правда, Алексей Васильевич?

— Поверьте совестя…

Опять бегала Арина Лукинишна по домам и опять таинственно шептала бабам:

— Из-за них, окаянных, не дает господь дождичка… за их безбожие наказывает деревню.

Маринка помогала матери разносить по деревне болтовню о большевистском безбожии.

В этот день с утра забродили было по небу клочки белых облаков. Изредка с тайги налетал на деревню свежий ветерок, поднимал горячую пыль с улицы и соломенную труху на задворках.

Бабы с надеждой смотрели на небо.

Встречаясь около дворов и на речке, судачили:

— Смотри-ка, девонька… тучки пошли… Никак господь дождичка дает…

— Ох, послала бы царица небесная, матушка…

И тут же беспокоились:

— Сено-то не испортило бы.

— От одного не испортится… еще слаще будет…

Смотрели на кур, шатающихся по двору, прислушивались к визгу поросячьему. Знали бабы, как держит себя птица перед дождем и как поросята визжат. Но ни куры, ни поросята не сулили дождя.

Тревога лезла в бабьи головы.

К полудню тучки рассеялись. Солнце по-прежнему палило нещадно. Раскаленная земля обжигала ноги.

Бабы злобно ругались:

— Ни холеры не будет…

— Прогневали господа…

— И все из-за них… из-за проклятых большевиков…

— Знамо, из-за них, безбожников…

Мужики с утра тянулись на телегах и верхами от поскотины в улицу деревни. Ехали с покосов на митинг — хмурые, молчаливые.

Арина Лукинишна Валежникова, хорошо понимавшая советы Колчина, и дочка ее Маринка бегали по богатым домам и уговаривали баб на митинг идти. Забегали и к середнякам.

А в доме Валежникова — за прикрытыми ставнями — шло совещание.

Собравшиеся долго рассматривали мандаты Супонина и долго смеялись.

Филипп Кузьмич допытывался у бывшего старшины, как он попал в доверие к большевикам и как председательское место в волости занял.

С самодовольной ухмылочкой Супонин отшучивался:

— Знамо дело, не нахрапом вошел… Сами назначили…

— Да каким манером-то? — настаивал Филипп Кузьмич. — Расскажи!

— Всего не расскажешь…

— Ну все ж таки?

— Мир не без добрых людей, — говорил Супонин, смеясь и поглаживая бороду. — Батюшка у нас… вот голова!.. Долго мы с ним кумекали… Однако до всего один он доспел… «Ты, говорит, Илья Андреич, должен поссориться со мной… и с мужиками, которые из зажиточных… Срами, говорит, нас на весь урман! А к ним поближе примыкай… За Советскую власть почаще шуми… бедноте помогай… После, говорит, все наверстаешь… и все свое вернешь…»

Он помолчал и все с той же лукавой ухмылочкой закончил:

— Ну… вот и все. Так и делал я. Как по маслу пошло…

— А когда же в ревком-то попал? — спросил Филипп Кузьмич.

— А вот тогда и попал. Председатель-то у нас был временный… из военных большевиков… И пришел ему срок возвращаться в свою часть… А я к тому времени так разогнал себя… ну, прямо хоть сию минуту в партию зачисляй… Даже партизаны некоторые за меня встали… Конечно, были и против которые… Ну, все же назначили. Сколько ни шумели, а назначили меня. После в город съездил… Нашел кого надо из своих… И большевикам докладывал… Все как следует вышло.

Супонин кивнул в сторону приехавшего с ним бородатого гостя:

— Вот и с Николаем Павлычем познакомился… И бумажки какие надо достал…

И заговорил уже серьезно и деловито:

— Так-то, други мои… Теперь я так располагаю: всех ваших надо сразу сменить. Сила теперь у нас в руках…

— Нельзя сразу, Илья Андреевич, — говорил Валежников. — Сам ведь знаешь мужиков… Наши мужики — все равно, что лесина таежная: куда непогодь дует, туда и гнется… А вдруг партизаны все соберутся? Придут да заорут, загалдят… голосом возьмут! На свою сторону могут перетянуть мужиков… Нет, не надо сразу…

Валежникова поддержал Колчин:

— Я сегодня с Филиппом Кузьмичом. Если даже не все партизаны приедут… все равно не следует раньше времени шум поднимать. Зачем нам сейчас брать власть в свои руки? Сейчас надо только прощупать настроение мужиков… узнать, на чьей стороне сила.

— Про силу теперь мы и так знаем… — заговорил было Супонин.

Но его перебил все время молчавший бородатый человек в военной форме:

— Не скажите, Илья Андреич… Авторитет партизан в урмане еще велик. Об этом у нас в городе имеется точная информация.